Феррел не испытывал особого энтузиазма, но перспектива еще одного дня пилотирования была не лишена привлекательности, и он согласился. Ее довод оказался верным: уже через несколько часов детекторы выдали сигналы.
Когда они разглядели останки, Феррел тихо ахнул. Это была женщина. Бони втянула ее в корабль с удивительной нежностью. На этот раз Феррел решил уклониться от роли зрителя.
— Я… я не хочу смотреть на изуродованную женщину, — твердо заявил он.
— М-м, — отозвалась Терса, — а разве это справедливо — отвергнуть человека только из-за того, что он мертв? Вы ничего бы не имели против ее тела, будь она жива.
— Равные права для мертвых? — съязвил пилот.
Улыбка у нее вышла кривая.
— А почему бы и нет? Некоторые из моих лучших друзей — трупы.
Он хмыкнул.
Она стала серьезнее.
— Мне… как-то не хотелось бы на этот раз быть одной.
И Феррел занял свое привычное место у двери.
Терса уложила на стол то, что когда-то было женщиной, раздела, обмыла и распрямила. Закончив, она поцеловала мертвые губы.
— О Боже! — Его чуть не вырвало. — Вы действительно сумасшедшая! Просто… просто чертова некрофилка! И к тому же некрофилка-лесбиянка!
Он повернулся, чтобы уйти.
— Вот что вы подумали, да? — Она говорила спокойно и без обиды. Это его остановило, и он оглянулся через плечо. Бони смотрела на него так же мягко, как на свои любимые трупы. — В каком же странном мире вы живете.
Она открыла чемоданчик и достала белое платье, тонкое белье и пару белых вышитых туфелек. Свадебное платье — понял Феррел. Эта тетка — настоящая психопатка…
Терса одела труп, тщательно уложила мягкие темные волосы, потом запаковала в мешок.
— Наверное, я положу ее рядом с тем высоким барраярцем, — сказала она. — По-моему, они очень понравились бы друг другу, если бы могли встретиться в другом месте и в другое время. И потом, ведь лейтенант Делео женат.
Она закончила заполнять бирку. Потрясенный разум Феррела отметил какую-то дополнительную странность, но прошло не меньше минуты, прежде чем он осознал, в чем дело.
Она не стала проводить идентификацию!
Он сказал себе, что должен немедленно выйти за дверь. Здесь все ясно, никаких сомнений. Но вместо этого с ужасом подошел к трупу и прочитал бирку.
«Мичман Силва Бони. Двадцать лет».
Его ровесница…
Феррел задрожал. В этой комнате действительно было холодно. Терса Бони закрыла чемоданчик и повернулась к подвесной платформе.
— Дочь? — спросил он. Других слов не было.
Она кивнула.
— Какое… странное совпадение.
— Никакого совпадения. Я попросилась на этот сектор.
— А-а. — Он сглотнул, отвернулся, снова повернулся к ней, густо покраснев. — Извините, что я…
Она улыбнулась своей медленной печальной улыбкой.