Феррел разглядывал медальон на коротенькой цепочке. Рядом с шариком был подвешен еще и локон волос в прозрачной пластмассе.
— Что-то вроде святой воды? — спросил он.
— Почти. Это называется «материнские слезы». Посмотрим, смогу ли я прочесть… Судя по надписи, он у него уже давно. Кажется, тут сказано «мичман», и дата… Видимо, он был ему подарен в день рождения.
— Но это же не слезы его матери?
— Слезы. Именно поэтому и считается, что такой талисман защищает своего владельца.
— Похоже, защита не слишком надежная.
— Да, пожалуй.
Феррел иронически хмыкнул.
— Ненавижу этих парней — но, по правде говоря, мне как-то жаль его мать.
Бони забрала у него цепочку с подвесками, поднесла локон в пластмассе к свету и прочла надпись.
— Не надо ее жалеть. Она счастливая женщина.
— Почему?
— Это ее посмертный локон. Она умерла три года назад.
— И эта штука тоже должна приносить удачу?
— Нет, необязательно. Насколько я знаю, это просто память. Очень милый обычай. А самый отвратительный талисман из всех, что я видела, представлял собой маленький кожаный мешочек. Он был полон земли и листьев, и… сначала я решила, что там скелет какого-то существа вроде лягушонка, примерно сантиметров десять длиной. Но потом присмотрелась получше и поняла, что это скелет человеческого эмбриона. Наверное, какая-то черная магия. Довольно неожиданно — обнаружить такое на офицере инженерной службы.
— Похоже, никому из них они не помогают.
Она невесело улыбнулась.
— Ну, если и есть такие, которые помогают, то я их не увижу, правда?
Терса перешла к следующему этапу обработки: вычистила обмундирование, осторожно одела труп, а потом упаковала его в мешок и вернула в холодильник.
— Барраярцы так любят все военное, — объяснила она. — Я всегда стараюсь сохранить их форму. Она столько для них значит — я уверена, что им в ней уютнее.
Феррел нахмурился:
— Я все равно считаю, что его надо было выбросить.
— О нет, — отозвалась Бони. — Подумайте, какая работа в него вложена. Девять месяцев беременности, роды, больше года пеленок — и это только начало. Десятки тысяч обедов, тысячи сказок на ночь, годы учебы в школе. Десятки учителей. А потом еще военная подготовка. Масса людей вложила в него свои труды.
Она пригладила прядку непослушных волос на голове трупа.
— Когда-то в этой голове была вселенная. Для его возраста у него высокое звание, — добавила она, проверив данные компьютера. — Тридцать два. Коммандер Аристид Форкаллонер. Звучит приятно, самобытно. Очень барраярское имя. К тому же фор, из военной касты.
— Каста убийц-безумцев, — механически отозвался Феррел. Но его возмущение было уже не столь искренним.
Бони пожала плечами:
— Ну, теперь он вернулся в лоно Великой демократии. А карманы у него были славные.
Прошло трое суток без единой тревоги — только редкие механические осколки. Феррел уже начал надеяться, что барраярец был их последней находкой. Они приближались к концу поискового маршрута, когда Терса Бони обратилась к нему с просьбой.
— Может быть, сделаем еще несколько витков, Фалько? Конечно, если вы не против. Вы же знаете, поисковый район задается исходя из средних значений рассеивания. Кто-то мог улететь и гораздо дальше.