С прошлой осени Елизавета Алексеевна надрывно кашляла. Так что минутами казалось, у нее останавливается сердце. Лейб-медики и приглашенные светила пришли к выводу о неправильной циркуляции крови в сосудах. Было рекомендовано лечение в Италии или на юге Франции. С обидчивой кротостью государыня заявила, что примет то место, которое укажет супруг. Матери же написала, что предпочла бы юг Германии, но коль скоро он не был предложен, то покорится любой воле, ибо не хочет высказывать свою.
И тут Александр потряс всех. Он назвал Таганрог, захолустный городишко на Азовском море, никогда не слывший курортом. Там почти никто не бывал. Найти его на карте удалось не сразу, а рассуждения о дорогах повергли вдовствующую императрицу в ужас. В кои-то веки Мария Федоровна заступилась за невестку:
— Ты хочешь погубить жену? Доктора и так сказали, что Лизхен не дожить до зимы. Скрась хотя бы ее последние дни!
— Именно это я и собираюсь сделать.
— Но там нет даже дома для вас!
— Будет.
Белая Церковь.
Известия о чуме в Измаиле достигли Белой Церкви на излете апреля. Земля цвела, и было трудно представить, что где-то за кипенью розоватого моря, простиравшегося от главного имения Александрии до горизонта, может твориться что-то дурное, страшное, смертельное.
Александра Васильевна перекрестилась на икону Казанской Божьей Матери. Слава Богу, до Киевщины зараза из Бессарабии никогда не доползала. Но все случается в первый раз. Надо молиться.
Сведения привезли мужики с ярмарки.
— Слышно, наместник там, в самом Измаиле, — говорили они. — Всем распоряжается и ходит по улицам.
Лиза ахнула.
— Твой муж не трус, — поджав губы, сказала Браницкая. — Можешь гордиться.
Она ли не гордилась? Все пять лет, прожитые вместе. Зачем же теперь упрекать?
Молодая женщина провела ладонью по щеке. Нехорошая мысль застряла в голове. «Сам ходит по улицам». Неужели нет никого другого? Лизе стало страшно от догадки.
— Мама, вы не можете не понимать, чего он там ищет.
Александра Васильевна протянула руку и сжала ладонь дочери.
— Не дури. Князь, — она кивнула на портрет Потемкина, — делал то же самое. На юге чума не переводится.
Что ей было до светлейшего князя, когда сейчас среди защитных костров и смрада сжигаемых трупов разгуливал ее муж, потерявший всякий вкус к жизни? Лиза встала, подняла годовалого Сеню на руки и отправилась к себе. Если бы она могла поехать туда! Если бы он не прогнал ее! Если бы можно было сказать… Но ее не пропустят через карантины. И с письмами какие-то нелады.
В дверь постучал Раевский.
— Что вам угодно?
— Выслушай меня. — Он сел без приглашения и поднял на кузину печальные глаза.
Лиза цеплялась за этого человека всю юность. Молилась, чтобы он оказался перед ней на коленях. И что же? Бог исполняет просьбы с завидным чувством юмора.
— Посмотри на дело здраво. Между вами все кончено. Вы в разъезде.
Ни слова не говоря, графиня всучила Александру маленького Семена и показала рукой в сад. Теперь она очень хорошо знала, что может помыкать им.
Измаил.
Удар, еще удар в гулкие ворота. Створки распахнулись. За ними, после полосы костров, слабо мерцавших сквозь сплошные клубы дыма, было видно, как ощетинилась ружьями линия егерей. Толпа застыла. Шаг вперед, и будет выстрел. За палисад людей никто не выпустит. Здесь им и подыхать.
Раздались крики, брань, плачь. Проклятья. Подвижная, как ртуть, масса думает спинным мозгом. Мозгом тысячи спин. В этот момент на площади перед воротами появился наместник. Он шел пешком. Не спешил. И не прятался. Было видно, что его оторвали от завтрака. В правой руке он сжимал салфетку, как белый флаг. Утро. Еще вчера все было спокойно. Если можно назвать спокойным город, где каждую ночь кого-то вытягивают из домов крючьями. И все же никто не бунтовал.
А сегодня пробежал слух, что в крепость не завозят хлеба. Что на них махнули рукой. Мол, все одно помирать. И люди хлынули на улицы, запрудили площадь, ломились вон из проклятого города, готового стать их общей гробницей.
Воронцов прошел прямо между воротами и толпой. К нему привыкли. Не считали чужаком. Торчит с ними. Значит, и сам может перекинуться. Махнул салфеткой в брешь открытых створок солдатам. Не стреляйте.