— Я ожидала чего-то подобного, — со вздохом скала она. — Значит, не судьба. Храни тебя Бог.
Они поцеловались. Совсем по-дружески. Без тени кокетства. Ямщик щелкнул кнутом. Колокольчик звякнул. Пыль поднялась до окон кибитки. 1621 верста — куда и зачем его везут?
Август 1824 года. Одесса.
Лихорадка долго трепала графа. Он вернулся худой и сам на себя не похожий. Казначеев ничего ему не сказал. Подозревая правителя канцелярии в склонности щадить начальника, Раевский решил подстраховаться. Он обиняками поведал о побеге одному-другому из приятелей, в городе стали поговаривать, посмеиваться, и наконец заядлый собиратель сплетен Вигель наколол случившееся, как устрицу на вилку.
Он явился в Одессу из Кишинева по приказу наместника с пространной «Запиской о Бессарабии» и несколько дней плотно работал в кабинете Михаила Семеновича.
— Вы, я думаю, наслышаны об отъезде Пушкина, — сказал однажды граф, складывая бумаги. — Как могло случиться, что его друзья в столице поступили столь неосторожно с письмом об атеизме?
Вигель поперхнулся.
— Кто без греха? Разве здесь, в Одессе, мало было сделано в отношении Пушкина по неосторожности или из легкомыслия?
— Что вы имеете в виду? — нахмурился Воронцов.
«Неужели не знает?» Вигель внутренне возликовал. Он потупил глазки: ни дать ни взять барышня-институтка, забывшая урок. Но после гневного движения бровей начальника выложил все.
Граф встал, сделал собеседнику знак удалиться, накинул сюртук и спустился в столовую. Из-за болезни он показывался редко, и открытым столом управляла Лиза.
— Ваше сиятельство, прошу следовать за мной. — Воронцов протянул жене руку.
Та с тревогой скользнула глазами по его изжелта-бледному лицу, но, ничего не поняв, повиновалась. Она едва выдержала в Белой Церкви две недели и кинулась назад посмотреть, каков Михаил после лихорадки. Лучше ей было спрятаться.
Супруги поднялись наверх.
— Сударыня, сядьте, — ледяным тоном приказал муж.
У Лизы сердце ушло в пятки.
— Как вы осмелились совершить такой… нелепый поступок?
Графиня непонимающе сморгнула.
— Вы давали княгине Вяземской деньги для побега Пушкина?
— Д-да. — Она тут же замотала головой. — Нет! Вера попросила у меня взаймы. Ему на дорогу. У него не было ни копейки. Даже на нижнее платье…
— Избавьте меня от подробностей! — Михаил рявкнул и тут же пожалел. Он не помнил, чтобы когда-нибудь так сердился на жену. — Сударыня, вы… вы, ей-богу, не знаете, что творите! Теперь весь город говорит, что вы готовили побег ссыльного из-под носа собственного мужа!
Лиза ахнула и зажала уши руками. Во-первых, Михаил никогда не кричал на нее. Во-вторых, смысл его слов был ужасен.
— Я не сделала ничего плохого, — пролепетала она. — Мне было просто жалко…
— А меня вам не жалко? — Граф буквально пригвоздил жену взглядом к месту. — Чего я заслуживаю как наместник, если у меня из-под надзора бежит ссыльный?
— Я не знала. — Лиза была оглушена. Она сидела, вжавшись в стул и закрыв голову руками, точно муж собирался ее бить.
— Я больше не желаю терпеть Вяземскую в Одессе, — отрезал Михаил. — Пусть собирается.
Следующим для разноса был призван Казначеев.
— Почему вы не сообщили мне о попытке бегства Пушкина?
Саша скосил глаза на дверь в соседнюю комнату, из-за которой доносилось жалобное всхлипывание.
— Непростительно смешивать личные дела и служебные, — отчеканил граф. — В качестве наказания я поручаю вам передать княгине Вере Федоровне доброго пути.