— Между тем все очень просто, — вздохнул гость. — Помните наш разговор у меня на Литейном? Я предрек, что вы далеко пойдете.
Это он в смысле «за полярный круг»? Арсений обиделся. Да, его услали к северным оленям!
— Государь поправился. И выражает вам свое неизменное благоволение.
Генерал крякнул.
— Для этого он и прислал вас?
— Именно. — Тонкие губы Нессельроде растянулись в подобие улыбки. Почему-то сейчас Арсения интересовал праздный вопрос, может этот человек дотронуться языком до кончика носа? — Его величество прекрасно осведомлен о миссии Ожаровского, — продолжал Карл Васильевич. — Вы действовали правильно. Не все командиры корпусов поступили так же.
Закревский прикинул, что теперь жди снятия с должностей.
— Я кое-что добавлю к словам императора. — Круглые, птичьи глаза гостя, казалось, подернулись пленкой. — Мы всегда понимали друг друга. Вы с женой акционеры Русско-Американской компании?
Меньше всего генерал-губернатор ожидал такого вопроса. Да, отец Аграфены отдал часть приданого ценными бумагами. Шельмец! Знал, что они ничего не стоят!
— Я вас удивлю, — продолжал Нессельроде. — Их цена пошла в гору. А скоро взлетит на тысячу процентов. И все только потому, что вы придвинули войска к границе.
— Я не понимаю…
— Вам не обязательно, — с обезоруживающей ласковостью отозвался гость. — Общество по-прежнему мечтает о помощи грекам. Но война с Турцией не принесет барышей. Другое дело, если мы продолжим продвижение от Аляски в глубь континента до Гаити и Сандвичевых островов.
У бывшего дежурного генерала Главного штаба глаза на лоб полезли.
— Куда?
— О, все сначала пугаются! — заверил его гость. — Но потом сознают выгоду. Русско-Американская компания тысячекратно преумножит прибыль.
— А при чем тут мой корпус? — Арсений все еще был крайне озадачен.
— Константин — царь для Константинополя. Если он придет к власти, война с турками неизбежна. А ее не хотят многие. Почти все знатные особы при дворе — держатели акций.
— Цесаревич — законный наследник, — проронил генерал. — А после него — младшие великие князья…
— Забудьте о них, — покачал головой гость. — Есть более солидные люди. Их возглавляет брат вдовствующей императрицы принц Александр Вюртембергский. И они вам очень признательны.
Арсений почувствовал, что холодный пот выступает у него на лбу. Вместо удовольствия от благодарности он ощущал гадливость. И страх. Помимо воли его втравливали во что-то низкое. Генерал считал, что исполняет долг. А оказалось, действовал в интересах партии.
— Благоволите покинуть наш дом, — услышал Закревский голос собственной жены. Аграфена стояла в дверях, величественная и гневная, как Афина-Паллада. Ей не хватало копья, чтобы запустить в голову карлика. — Вон! — повторила она, повелительно вскинув руку.
— Ах, сударыня, как я счастлив лицезреть вас в столь откровенном наряде! — не смутился Карл Васильевич.
Груша была… э-э, действительно, несколько… голой. Прозрачный итальянский батист, а сверху атласное утреннее неглиже.
— Я сказала: вон!!! — рявкнула она. — И передайте государю, что бесконечные проверки нашей верности унизительны! Я готова сейчас, у вас на глазах сжечь акции!
— Было бы любопытно взглянуть, — свистящим шепотом отозвался Нессельроде.
Госпожа Закревская прошествовала через кабинет к индийской шкатулке с инкрустациями из слоновой кости. Ах, вот где они хранились! В руках у Аграфены был ключ. Замок щелкнул. Женщина порылась среди бумаг и достала несколько плотных листов с гербовыми печатями.
— Вам не удастся притянуть моего мужа ни к одной из придворных группировок, — бросила она. — Скажите императору, он ищет изменников не там!
Груша взяла с шифоньера спички. Присела на корточки у камина и, пока онемевшие от ее решимости мужчины молчали, запалила край одной из акций. Когда огонь на березовых поленьях занялся, она положила в камин остальные. Красные сургучные кругляши расплылись и начали пузыриться.
— Такой демонстрации наших верноподданнических чувств достаточно?
Нессельроде смотрел на бумагу, пожираемую пламенем, и прикидывал, скольких тысяч лишилось семейство Закревских.