– Цыц, я сказал, – генерал не шутил. – Они уже рисковали. И рискнут еще раз. Ты, например, что знаешь?
Солдат поскреб в затылке.
– Лес знаю. Бортник я. Мед берем. Орехи, опять же. Ягоду бабам сушить…
– И ты смог бы провести полк по лесу так, чтобы никто с голоду не помер и медведю не попался?
– Шутите? – удивился парень. – Отчего в лесу дохнуть, коли всего навалом? А медоед, он что, дурень? Его не тронь, и он не тронет. Зверюга умная.
Раздались смешки, с таким почтением бортник говорил о косолапом. Бенкендорф опять цыкнул на служивых, сам не удержавшись от улыбки. Для его солдат взяли двойную порцию горячительного. Он рассчитывал – по высадке, перед самыми воротами. Если позволить сейчас, пробьет на ха-ха. Да и укачает быстрее.
– Рыбаки в море, как ты в лесу. Доверимся, братцы.
В первую голову они доверялись ему. А он вел их, сам не зная куда. И очень надеялся на встречу. Оранжисты пол протоптали в штабе. Обещали горы золотые, помощь, всеобщее восстание, город, овеянный флагами, толпы патриотов. Видел он эти толпы! После победы. Но дело государево.
Отряд Бенкендорфа застрял на реке Иссель, когда командира особой повесткой вызвали во Франкфурт-на-Майне, где была ставка союзных монархов, приказав ни слова не сообщать Винценгероде об отлучке.
Александр Христофорович сел верхом и в сопровождении одного Бюхны проделал 70 верст за сутки. Можно было и быстрее. Но чрезполосица на немецких землях замедляла ход: тут австрийцы, тут пруссаки, тут шведы И все ревнуют к русской форме. Уже становилось ясно: грызня между братьями по оружию будет нешуточной. За каждую зимнюю квартиру.
Во Франкфурт прибыли затемно, как Его Величество и хотел.
– По приказу Винценгероде вы должны были зацепиться за Иссель и удерживать линию? – государь выглядел как всегда доброжелательно, но улыбался мало. – Это удалось?
Бенкендорф поклонился.
– За нами следует корпус генерала фон Бюлова. Прусская пехота прочно занимает пункты, через которые казаки только проскакивают.
– Хорошо-о, – протянул Ангел, как бы прикидывая, а хорошо ли? – Каковы ваши сведения из Голландии?
Гость обомлел. Его? Сведения? В приграничном Девентире, конечно, толчется пара осведомителей. Кроме того, перехват французской почты. Он вменялся в обязанность штабным офицерам с самого пересечения границы. Сидя под Кёльном, недурно знать, какие из городских ворот наиболее слабые и на сколько дней хватает провианта. А заодно от скуки прочитать историю какого-нибудь лотарингскго семейства, славшего бедняге Луи или Жан-Люку благословения.
У Трира, ознакомившись с пачкой благоглупостей, подготовленных для него полковником Федором Глинкой, генерал-майор отложил некоторые в сторону.
– Вот эти найдите способ перебросить на ту сторону.
– Зачем? – оторопел штабной. – Трогательнейшая повесть о любви. Я хотел поделиться с товарищами.
Бенкендорф смерил его взглядом. Совсем стыд потеряли!
– Откровения для сортира я вам оставил. Но подумайте, вот пишет мать. Вы бы стали слезами старухи умывать себе задницу?
– Итак, ваши сведения? – чуть нетерпеливо повторил император.
– Гарнизоны в крепостях по всей Голландии французские. Но там некомплект. Местными их не дополняют. Боятся удара в спину. Слухи таковы, что, высади англичане десант, и Бонапарт прикажет взорвать дамбы. Страна будет затоплена.
Государь слушал генерала, склонив голову и характерно повернув здоровое ухо к говорившему. Впервые в жизни Шурка понял смысл этих усилий. Теперь сам глухой. Жалко до слез. Бедный Ангел!
– Англичане же не торопятся, хотя им рукой подать.
– Ошибаетесь, – на широкий лоб императора набежала тень. – Мои сведения обратны.
Александр Христофорович еще больше удивился. Как? Британцы идут? Отчего же ни слова не слышно?
– Чтобы обмануть неприятеля мнимым спокойствием на своих берегах, они перебрасывают части из Испании. Под командой сэра Грехема.
Новость. Умно. Однако рискованно.
– Если наши английские союзники высадятся… – государь замолчал, рассчитывая, что его поймут без пояснений. Бенкендорф принадлежал как раз к тем слугам, за которых ручалась вся порода: додумает слова и исполнит невысказанное. Вот почему его позвали. Если наши войска войдут в Голландию, «наносы французских рек» сами собой повлекут русских к Парижу. Главное – грамотно распорядиться дамбами.