«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы доверяете его показаниям?

– Не меньше, чем прочим… Впрочем, и не больше.

Это было бы оскорблением, если б сьентифику не нужно было возвращаться домой. Сюзерен на месть свидетелям размениваться не станет, но вот судейские, чьи выдумки рассыпаются карточным домиком… Попросить Никола приглядеть? Закатные твари, скоро придется взять под охрану четверть Олларии…

– Высокий Суд спрашивает, кто еще имеет сказать нечто, имеющее непосредственное отношение к делу?

– Я прошу Высокий Суд выслушать мой рассказ. – Негромкий голос, стройная фигурка в сером. Монах-эсператист… Пьетро?!

– Как ваше имя? – Судебный пристав исполнял свои обязанности, остальное его не касалось. – И что вы имеете сообщить?

– Мое имя Пьетро. Я – монах ордена Милосердия и личный секретарь Его Высокопреосвященства Левия. Прошлой весной, будучи послушником ордена, я вместе с братом Виктором сопровождал преподобного Оноре в Талиг и принял его последний вздох.

– Благочестивый Пьетро, опровергает ли то, что вы намерены рассказать, сказанное свидетелями, или же подтверждает?

– Опровергает, – твердо произнес монах, – ибо мне доподлинно известно, что сосуд со святой водой не был подменен. В детоубийстве и смерти преподобного Оноре виновны те, кто не желал примирения двух церквей, и след их тянется в Агарис.

– Благочестивый Пьетро, – супрем смотрел на эсператиста, словно у того было четыре носа, – вы понимаете, ЧТО говорите?!

– Я исполняю свой долг, – лицо Пьетро стало вдохновенным, – и несу Чтущим и Ожидающим весть из садов Рассветных. В ночь на четвертый день Зимнего Излома мне, недостойному, явились преподобный Оноре и святой Адриан и повелели во имя Милосердия и к вящей Славе Создателя раскрыть тайну братьев моих, как бы постыдна та ни была.

И еще сказал святой Адриан, что судей неправедных и немилосердных ожидает Закат, равно как и свидетельствующих ложно. Сильным же мира сего, что вынуждают вместо правды искать кривду и называть черное белым, а теплое – холодным, воздастся четырежды.

– Вы долго молчали о вашем видении, – нашелся Фанч-Джаррик, – вам следовало прийти раньше.

– Я молился, уповая на разум и справедливость судей мирских и на то, что не будет недоказанное объявлено доказанным, а беззаконие возведено в закон, но предубеждение высоко подняло знамена свои.

Третьего дня услышал я, в чем обвиняют Рокэ Алву, укрывшего святого Оноре в день гонений, и я просил Его Высокопреосвященство об исповеди. Я открыл все, что знал и помнил, и поведал о видении.

Его Высокопреосвященство сказал, что воля святого превыше доброго имени князей церкви, и повелел мне поделиться всем, что знаю я. И я говорю и клянусь, что это истинно.

– Что ж, – Кортней тяжело опустил руку на кипу бумаг, – Высокий Суд слушает. Что вам известно об отравлении детей святой водой, об Октавианской ночи и об убийстве епископа Оноре?

– Вина детоубийства лежит на брате Викторе, но он был лишь руками, а головой – магнус Истины Клемент. Это он вручил брату Виктору яд.

– Благочестивый Пьетро, – нахмурился Фанч-Джаррик, – Высокий Суд не может поверить, что князь церкви злоумышлял против невинных.

– Целью его было низвержение Оноре, в коем орден Истины видел помеху на своем пути. Магнус Клемент вознамерился убить его руками обезумевших родителей, потом же обвинить в смерти преосвященного жителей Олларии и Квентина Дорака. Вместе с преподобным Оноре должен был умереть мир между Агарисом и Олларией, за который ратовали Эсперадор Адриан и принявший после него светлую мантию Его Святейшество Юнний.

Стало так, как хотел магнус Клемент. Дети погибли, гнев пал на Его Преосвященство и нас, его спутников. Мы бы погибли, если б не добрый человек, приведший нас в дом герцога Алва. Оруженосец герцога укрыл нас, а слуги, хоть и не были эсператистами, готовились защищать. Видя это, преподобный Оноре хотел выйти к толпе, дабы не подвергать опасности приютивших его, но Создатель привел в город герцога Алва. Он остановил нападавших и оставил нас в своем доме, пока не миновала опасность.

Увы, мы спаслись от ярости, но не от вероломства. На обратном пути мы по совету брата Виктора заночевали в придорожной харчевне. Ночью на нас напали разбойники, и впустил их тот, кого мы называли братом. Его Преосвященство был убит первым же выстрелом.

– Как же уцелели вы?

– Я бежал. Создатель послал мне гигантскую иву с четырьмя стволами. Я укрылся в развилке, и разбойники прошли мимо, не заметив меня. Выждав, я вернулся в харчевню. Преосвященный был мертв, а Виктор смертельно ранен, при нем находились трактирщик и лекарь. Предатель узнал меня, он был в сознании и перед смертью открыл правду. Не из раскаяния, но из мести. Виктора убили по приказу Клемента, не желавшего оставлять свидетелей. Добрый трактирщик помог мне доставить тела и вещи в Агарис.

– Герцог Алва оскорблял преосвященного Оноре и Создателя, – наполнил Фанч-Джаррик, – он бездействовал до ночи, и в городе гибли невинные.

– Преосвященный Оноре не винил приютившего его. – Руки Пьетро спокойно перебирали четки. – Его Преосвященство назвал Рокэ Алву щитом слабых и надеждой Золотых земель и не уставал молиться о его спасении.

– И тем не менее, – не мог уняться обвинитель, – герцог Алва мог вмешаться раньше и предотвратить гибель тысяч горожан.

– Не мне, укрывшемуся от мира в стенах ордена Милосердия, говорить о делах военных, – вздохнул монах, – но были в городе воины, когда нас гнали. Были и сильные мира сего, но никто не сподобился остановить возмущенных. Почему вы сетуете, что Рокэ Алва ждал с утра и до вечера, но не вините тех, кто, презрев долг свой, затворился в казармах? Должен ли я, смиренный служитель Создателя, напомнить Вьсокому Суду, чья рука на освященной братьями нашими земле Нохи покарала виновных в недеянии?

2

Эр Август ошибся, выжил не Виктор, а Пьетро. Выжил и рассказал то, что не могло быть правдой, но было. Если только кардинал не вынудил монаха солгать. Левий не Оноре, он на это способен, а Пьетро – трус! Во время Октавианской ночи он трясся, как заяц…