– Нет! – Девушка изо всех сил вцепилась в показавшийся ледяным подоконник, отвратительное лицо треснуло, разбилось на тысячи тысяч осколков, шорох остался. Так не скребутся мыши, не шепчутся листья, не шуршит одежда.
– Ты, – кто-то требовал, звал, негромко смеялся, предвкушая встречу, – ты… ты… ты…
Шепот кружился по спальне мушиным роем, обливал лунной мутью, обручем сжимал виски, сыпал в глаза ледяное крошево, но опустить веки было немыслимо – из тусклого марева тотчас проступали тонкий прямой нос и твердый подбородок. Остальное скрывала дрожащая пелена, как вода прикрывает утопленника.
– Госпожа моя… Горе! Дочь сердца твоего не может узнать тебя!
– Ложе ее в крови, и это кровь сердца.
Мать, сестры, служанки, белолицые, испуганные, живые…
– Зрачок очей моих… Мэллит, твое имя в сердце моем! Очнись!
– Полотно!.. Сунелли, поторопись во имя света Кабиохова…
– Достославный из достославных… Он знает… Он вышел из дома, он идет…
– Он уймет кровь и вернет огонь очагу.
– Будь он проклят, отнявший радость сердца моего… Ответь родившей тебя! Ответь!
– Ты… – красивое лицо улыбается за плечами плачущих и дрожащих, – ты…
– Нет! – Мэллит закричала. Только для того, чтобы не слышать шепота. Крик прошел рябью по зеленеющей воде и угас, полные губы презрительно скривились, лицо выросло, заполонило всю комнату, оно было спящим и зрячим, далеким и едва не касающимся раны на груди.
– Что с ней? – Звонкий, знакомый голос, но он тоже вязнет в холодной мути…
– Поранилась, видать.
– Где нож? Нож нашли?
– Нет, гица, не нашли… И двери закрыты.
– Может, упырина какой?
– Сдурела? Чтоб упырь кровь зазря пустил?
– Мэллица, а ну-ка хлебни… Твою кавалерию, да что с тобой такое?
Что с ней? Ничего… Ее ищут, ее зовут, но пусть кара настигнет ее, а не любимого, она – Залог, она – щит и покрывало…
– Не трогайте ее, слышите?!
Горечь на губах, горечь и огонь. Как холодно!
– Гица, может рябины принести?
– Принесите и вон отсюда.
Ара сгорела, стала черной, совсем черной, а клинок? Клинок, смешавший ее кровь с кровью любимого… Они связаны жизнью и смертью, сталью и золотом, кровью и клятвой. Они связаны любовью.
– Ты. – Сейчас она откроет глаза, и ее увидят.
И пусть!
Мэллит, дочь Жаймиоля, забыла свое имя, свой язык, свой дом. Она гуляла в Ночь Луны, она смотрела в мертвую ару… Не смотрела – смотрит. Закатные звери тянут когтистые лапы, скалят черные пасти, рвутся наружу. Чего они хотят, за кем пришли?
– Ты…