Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Хорошо, – бросил Альдо, – через полчаса подавайте.

Лакей исчез, сюзерен царапнул мизинцем переносицу и нахмурился:

– Ты ведь чего-то хотел, у тебя на лбу написано. А ну, рассказывай!

– Хотел. – Если не знаешь, с чего начинать, начинай с самого простого. – Эр Август – честный человек, он достоин титула больше агариссца. Я знаю, Робер его не любит, но Штанцлер всю жизнь служил Великой Талигойе. Я ручаюсь за него.

– И зря. Тут я с Эпинэ на одном берегу. – Альдо поднялся с кресла и потянулся. – Закатные твари, какой же я голодный! Дикон, твой распрекрасный дриксенский гусь думает только о себе. На Талигойю ему плевать, на друзей и короля тем более, потому он и выжил. В эории ему захотелось! Шляпнику…

– А он шляпник? – растерянно переспросил Ричард. – Это точно?

– Завещание Гонта, где он благословляет своего сына Оскара, подлинное. Якобы исповедь слуги, вывезшего младенца в Дриксен, – брехня, хоть и ловко слепленная. Бумага старая, слова в порядке, но письму и полусотни лет не наберется. Я завещание Бланш вдоль и поперек знаю, королева писала лучшими чернилами, а они выцвели и позеленели. Ты веришь, что у простолюдина в Эзелхард письменные принадлежности были лучше?

– Нет, – вздохнул Ричард, – но… эр Август мог не знать, что его отец или дед…

– Штанцлер не эр, – отрезал Альдо, – а потомок проходимцев и сам проходимец. Говоря по чести, твоего приятеля за все его подвиги следует вздернуть, и я бы это сделал, но эориям полезно посмотреть, как самозванец полезет на террасу Мечей. Августу предстоит путь в Гальтару, а пока пусть думает, что его в Багерлее Эпинэ держит…

И, Дикон, что на тебя накатило? Я понимаю твои чувства, но расспрашивать о казни до суда неприлично.

– Я боялся, что Ворон, – юноша почувствовал, что задыхается, – если его осудят, как Ринальди, он должен драться со всеми по очереди, а он… Ты не знаешь, как он фехтует, это… Все равно, что с Леворуким драться…

– Про таланты Алвы наслышан, – лицо сюзерена оставалось хмурым, но он больше не злился, – только пустить их в ход Ворону не удастся. Ты же слышал, что сказал законник. Преступник выбирает между ядом и мечом. Полагаю, Алва предпочтет меч.

– Ринальди должен был драться. – Если б речь шла только о нем, Дикон бы не спорил. – Наверное, выбрать меч – значит принять бой.

– Ринальди был Раканом, – объяснил сюзерен, – а Раканы выше эориев настолько же, насколько эории выше ординаров. Обвиняя и осуждая Ракана, эории становятся преступниками в глазах истинных богов, а преступление смывается кровью. Это же очевидно!

– Да. – Дикон почувствовал, как с его души валится холодный серый камень. Да что там камень, целый надорский утес. – Ринальди должен был драться не с Эридани, а с Лорио и остальными…

– Стой, – вдруг велел Альдо, хватаясь за шнур, – мы не о том говорим.

– Мой государь? – Светловолосый гимнет в закатном плаще напоминал Леворукого. Не хватало только ухмылки и кошки на плече.

– Кракл и этот, второй, здесь? Пусть войдут.

– Повиновение государю.

Альдо отбросил со лба волосы и недовольно поморщился:

– С анаксами не дерутся, Дикон, но я не собираюсь гнать на убой своих вассалов.

– Мой государь? – Длинный, худой Кракл и низенький, не то чтобы толстый, но какой-то круглый Джаррик вдвоем являли собой забавное зрелище, только Дику было не до смеха.

– Мы желаем знать, – сюзерен успел стать лицом к окну, – что означает выбор между мечом и ядом.

– Осужденный мог выбрать способ казни. – Кракл отвечал уверенно, так говорят лишь те, кто знает.

– Хорошо, – руки Альдо были сцеплены за спиной, – что значит «выбрать меч»?

– Это считалось более почетным, – барон явно не понимал, о чем идет речь, – эорий в присутствии свидетелей бросался на собственный меч.

– А если он не выбирал ничего? – продолжал расспрашивать Альдо. – Мы не желаем неожиданностей.

– Такое было только раз, – Кракл сосредоточенно свел брови, – только раз…

– Сициний Батиат в 15 году Круга Волн, – подсказал Фанч-Джаррик. – Он испугался, и Манлий Ферра довел казнь до конца. Тогда же в кодекс Доминика вписали, что эорий, отказавшийся от права на смерть от собственной руки, умирает от чужой. В некотором смысле это стало возвращением к более ранним законам, когда род смерти соотносился с Домом, из которого вышел обвиняемый. Преступники из Дома Волн подлежали отравлению, преступников из Дома Ветра пронзали стрелами, вассалов Молний казнили мечом, а Скал – копьем.

– Иными словами, во время действия кодекса обмануть правосудие пытался только Батиат?