– Повиновение королю! – Лиловая туника исчезла за расписными створками, сюзерен закрыл книгу и подпер рукой подбородок. – Ты вернулся рано. Слишком рано. Только не говори, что вы дрались и Удо отправился в Закат. Мне это не понравится. И я в это не поверю.
– Удо отправился в Закат, – пробормотал Ричард, – но… Дуэли не было!
– Не могу сказать, что я сожалею, – нахмурился Альдо, – но обвинения в убийстве не нужны ни мне, ни тебе.
– Его не убивали… – Ну как расскажешь, как ты стоял над спящим, а тот обнимал подушку, бормотал, лягался, не хотел просыпаться. А потом дернулся и умер.
– У него глаза стали синими, – выдохнул юноша, – совсем… Как стекло.
– Что?! – не понял сюзерен. – Синими?! Когда это было? Где?
– У меня, – отвечать проще, чем рассказывать, – в кабинете Ворона. Я его там запер. Альдо, я его будил, а он умер… Упал на подушку, и все… Я не понял, а он мертвый…
– За какими кошками ты его поволок домой? – бесцветным голосом спросил король. – Вы должны были ночевать в Креша, если не во Фрамбуа.
– Монахи. Мы пытались их объехать, они были везде. Я решил ехать ночью, чтобы люди кардинала не добрались до Удо.
– Значит, монахи? – Сюзерен попробовал улыбнуться, и юноша почувствовал себя еще хуже. – Дикон, вчера Левию было не до Борна. Он служил до полуночи, а монахи вышли на улицу в память об Эдикте[4]. Истинные боги, с каким же наслаждением я подпишу свой эдикт. Об отмене этой подлости…
– Значит, – переспросил юноша, – они не нас дожидались?
– Кто-то наверняка шпионил, но остановить цивильного коменданта столицы может только король. Итак, ты спрятался от монахов. Что дальше? Удо что-нибудь ел? Пил?
– Нет, он спать хотел. Я его отвел в кабинет эра… То есть в бывший кабинет герцога Алва. Там никто не живет, и там есть диван. Дверь я запер, ключ остался у меня. Туда никто не входил, клянусь честью!
– Чем ты занялся, когда запер дверь?
– Ничем… Поужинал, почитал Иренея. Думал найти у него о Гальтаре.
– Нашел? – устало спросил Альдо. – Что?
– Очень мало. Он же был из ордена Домашнего Очага и жил позже…
– Жаль, но все равно пришли, прогляжу. И долго ты читал?
– Почти до полуночи, потом пошел к Удо… Перед глазами вновь блеснул золотистый шелк, а под ногой заскрипела ступенька. Он поднялся северной лестницей, свернул на галерею и уперся в дверь с проклятыми завитками. А вдруг все дело в комнате? Бывают дома, в которых живут кошмары. Повелитель Скал выдержал встречу с мертвым Симоном и сумел проснуться, а Борн? Что видел Борн?!
– Ты что-то вспомнил! – прикрикнул Альдо. – Говори!
– Свой бред, – потупился Ричард. – После дуэли я спал в той комнате. Мне снились очень… плохие… кошмары. Я даже ходил во сне. Не помню, как я выбрался на лестницу, меня нашли внизу без сознания.
Он спасся, а Удо не мог. Он был заперт, он и сейчас заперт. Лежит на черном диване с кожаной подушкой на лице.
– Где он сейчас? – Имени сюзерен не назвал, это было не нужно.
– В кабинете… Я его не трогал, только лицо закрыл. – Святой Алан, запер он дверь или нет?! Если внутрь кто-то заглянет, он решит, что Удо задушили подушкой, но это не так… Взгляд залитых нечеловеческой синью глаз не выдержал бы никто. Даже эр!
– Альдо, – лучше сказать правду, как бы дико она ни звучала, – Удо умер от того, что уснул в комнате Ворона. Я бы тоже умер, если б там остался.
Дверь закрыта, он должен был ее закрыть и запереть, а в комнаты эра никто по доброй воле не войдет. Слуги боятся, и не зря!
– Борн умер по другой причине, – тихо сказал сюзерен, – и я знаю по какой. Мы еще поговорим об этом. Позже. Сейчас главное не смерть, а ее последствия. Ты говорил кому-нибудь, что случилось?
– Джереми. Ему можно верить.
– А слуги и цивильники? Они не догадаются?
– Я не… Альдо, я понял, что нас могут обвинить. Кардинал может. Мы придумали вот что… Джереми надел плащ, шляпу и сапоги Удо, они одного роста. Я велел потушить свет на лестнице и во дворе. Вроде чтоб сохранить отъезд в тайне. Мы спустились вниз, серый… конь Удо забеспокоился, но Джереми справился, он хороший наездник.