Мелхен, когда была маленькой, долго болела, она не могла ничего есть, ее тошнило от самого вкусного, а сейчас ее тошнит от любви. Ну, такой, которой надо заниматься с мужем. Баронесса Вейзель… которая вдова, хочет, чтобы Мелхен вышла замуж, и она выйдет, чтобы ее не огорчать, только если она выйдет… не поняв, что может быть иначе, ее будет тошнить всю жизнь, и ей придется врать, чтобы не обижать мужа. А мужчины бывают очень настойчивыми, если любят жену.
– Бывают, – подтвердил Савиньяк, когда собеседница дотараторила явно заготовленную по дороге речь. – Иными словами, надо отвадить от Мелхен капитана Давенпорта? Хорошо, этому достойному офицеру в самом деле лучше стрелять Рокслеев, чем жениться.
– Но ведь будут и другие, – резонно предположила Селина. – Дундуков много, а Мелхен – красавица. Мне кажется, ей нравится герцог Придд, но он такой молодой… Он может не очень уметь, и потом я с ним говорить не смогу. Монсеньор, вы делаете хорошо всё. Я слышала, вы посещали Звезду Олларии и не только ее. У вас бы всё получилось…
Сомнений больше не было. Умница думала-думала и додумалась до того, что «Монсеньор» может исправить то, что натворил поганец Альдо. Потому что Герард еще ничего не умеет, Придд тоже слишком молод и к нему не подступиться, Давенпорт – дундук, а Мелхен тошнит.
– Только не говорите Мелхен, что я рассказала про Альдо, – попросила заступница. – Иначе она огорчится.
– Селина… – начал Савиньяк и понял, что не представляет, что отвечать. Вот заржать в голос, как это делает Хайнрих, маршалу хотелось. От восторга и преклонения перед девичьей дружбой и изобретательностью.
– Так вы сделаете, Монсеньор? – Леворукий, ей еще и подтверждение требуется! – Понимаете, нельзя терять время.
– Селина… У меня… слишком много дел!
– Герард говорил, но до Излома вы сумеете? Мелхен думает, вы похожи на Флоха…
– И на него тоже? Селина, умнее всего отправить Мелхен к моей матери, она – человек опытный и добрый.
– Нет, Монсеньор. Будь это так, мама об этом подумала бы. Монсеньор, я пойду… Меня ждут, и я… Я могу оставить вам мамино письмо, там все понятно написано.
– Не нужно, – заверил Савиньяк, и удивительное создание с чувством выполненного долга выскользнуло из комнаты. Оно жаждало творить добро, и оно творило.
– Закатные твари, – с умеренной нежностью пробормотал Проэмперадор, – и этого ангела назначили мне в любовницы!
Глава 6
Бакрия. Хандава
Дриксен. Гансенкирхе
1
Плеснуло, из воды высунулась мокрая коричневая башка, в похожей на капкан пасти бился судак, которому не повезло. Губернатор Кипары, которому не повезло несколько раньше и чуть меньше, попятился, едва не отдавив лапу Котику. Волкодав вежливо рыкнул, Коннер расплылся в ухмылке.
– Рыбка, – запел он, – лапулюшка ты моя… Плыви к папане!
Выдра перевернулась на спину и, придерживая передними лапами немалую рыбину, с готовностью устремилась к берегу. Любопытно, угналась бы за ней змеехвостая прелестница, и нет ли где-нибудь выдродев, и если нет, то почему?
– Не лучше ли отойти? – Кипарец старался вести себя с достоинством, но Рыбка его явно смущала. – Разумеется, ручной зверь не… причинит нам вреда, но он нас обрызгает!
– Эт’непременно, – весело подтвердил генерал-адуан. – Отряхаются они знатно. В жару – милое дело, как под дождичком стоишь.
– Сегодня прохладно, – сказал губернатор. Валме хмыкнул и подошел к самой кромке воды – зверюга была красивой и обладала чудесным нравом, к тому же гайифцам полезно наблюдать талигойскую отвагу.
Рыбка уже выбралась на берег. Самозабвенно отряхнувшись, она вновь ухватила добычу зубами и, напрочь проигнорировав наследника Валмонов, шустро поскакала к любимому хозяину.
– Приучена, – объяснил тот. – Все для папани, а уж он решит, с кем поделиться… Сейчас как запечем! Ну, Рыбка, ну, лапушка, ну, удружила, ну, давай поцелуемся!
Привыкшего к волкодавьим нежностям Валме сюсюканье с выдрой не удивляло, однако превосходительный попятился еще сильнее, и Марсель решил, что пора переходить к делу, благо чистить судаков Валме никогда не стремился, он и пистолеты-то чистил безо всякого удовольствия.
– Сударь, – виконт подхватил гайифца под руку, – предлагаю прогуляться вдоль озера, вряд ли вы скоро увидите сей ландшафт вновь. Судак по-адуански поспеет не раньше чем через час. Когда будет готово, за нами пришлют, так что время у нас пока есть, пусть и немного.
– У вас немного, – с некоторой грустью уточнил превосходительный. – Что до меня, то в последние месяцы времени у меня более чем достаточно.
– Вам надоела варастийская кухня?
– Если я скажу «да», то рискую получить кухню бакранскую. Чего не хотелось бы.
– Это зависит лишь от вас. – Пару валунов Марсель приметил еще во время первой в здешних краях рыбалки с выдрами, совершенно не дипломатической, зато развеселой. – Вернее, от нескольких писем, которые оказались в руках частично у нас, частично – у маршала Капраса. Писем, где вы жалуетесь на Военную коллегию, оставившую Кипару без защиты, и намекаете на то, что если Паона не желает заботиться о провинциях, то и провинции не обязаны радеть о Паоне. Эта мысль, само собой, выражена не столь прямо, но вы, имперцы, такие витиеватые…
– Создатель! – Растерянный губернатор выпучил глаза, на породистом и обильном щеками лице это выглядело забавно. – Я не писал Капрасу! С чего бы мне писать этому солдафону? Он же не видит дальше своего корпуса.