– Не стоит, теньент. – Полковник больше не улыбался. – Барышню провожу я… И помогу чем смогу. Бедняга Густав, он же мне теперь сниться будет… После гибели сына он стал искать себе место. Сам я обхожусь двумя слугами, но жена Шерце как раз собиралась уезжать и не знала, на кого оставить дом.
– Я сожалею, господин полковник, – резко сказал Уилер, – госпожу баронессу проводят мои люди. Сударыня, вы должны поторопиться.
Фок Дахе не настаивал: военный до мозга костей, как Эмиль, как другие, среди которых рос Арно, он чувствовал, когда спор невозможен.
– Мелхен, – только и сказал он, – возьми с сундука накидку, а вечером промой и перевяжи ноги.
– Я исполню. – Маленькая баронесса тоже почуяла неладное, хотя она и прежде была молчалива. – Но у меня есть плащ названного Арно.
– Военные плащи не для барышень.
– Я не подумала, я благодарна.
Больше не возражая, девушка тихо завернулась в белую с тоненькой красной оторочкой накидку, Арно глянул вниз – на Мелхен были кожаные торские башмаки без каблуков, явно с ноги другой женщины.
Баронесса поймала его взгляд и вздохнула.
– Я разулась из-за дерева, – объяснила она. – Чтобы не упасть… Достославный Вернер, ваш свет заставил забыть о тьме, а тепло – о холоде. Я должна быть с Селиной…
Здесь она быть не должна! Дрянь судьба выпустила когти, послав на помощь Мелхен отца Гизеллы, хотя вдруг вдовица врет? Конечно, врет, вспомнила первое попавшееся имя и пытается впутать дочку фок Дахе. Чтобы спрятаться за чужое дворянство и заслуги.
– Поднимайтесь в гостиную, – негромко пригласил полковник, когда фигурка в накидке исчезла за дверью. – Не знаю, что у вас за дело, но на пороге только клирики с кружками топчутся.
– Им незачем заходить! – звонко выкрикнули сверху, из мятного полумрака. – Этим господам нужна я!
– Ты? – опешил фок Дахе. – Птиченька, что за выдумки?! И зачем ты встала, ты же…
– Это не ваше дело, господин полковник! – Тоненькая девушка с копной темных, схваченных белой лентой волос уже спускалась. – Я готова. Ко всему.
3
– Я привел его, – с вызовом выпалил Арно, – потому что ты иногда бываешь человеком!
– Не сегодня, – уточнил Лионель. – Ойген, ты склонен встретиться с полковником фок Дахе?
– Я уже упоминал, что у него безупречная репутация, – обрадовал бергер. – Я не собирался посещать фок Дахе, но не принять его, когда он уже здесь, полагаю несправедливым и неправильным. Однако еще более неправильным полагаю изменить уже принятое решение.
– Теньент Савиньяк, пригласите полковника и предупредите о присутствии при разговоре генерала Райнштайнера и своем. Впрочем, от последнего полковник вправе отказаться.
– Ли… Господин маршал…
– Теньент, вы хороший рассказчик и уже сообщили все, что могли.
Если хотя бы раз дать себя уговорить, заступничков придется выдворять в Гаунау. Подальше от просителей, которые полезут в окна и печные трубы. Мать разжалобить трудно, особенно после признаний Капотты, но братцы для родства с Леворуким слишком сентиментальны.
– Я очень привязан к Герману Ариго, – заметил из своего угла Райнштайнер, – но в некоторых случаях я рад его отсутствию. Мы все-таки совершили ошибку, при первой встрече отпустив девицу фок Дахе без неприятных для нее последствий. Весьма вероятно, что должное внушение предотвратило бы пять смертей, включая ее собственную.
– Сейчас – да.
– Ты не согласен?
– Если вино отравлено, его лучше выплеснуть, пока его кто-нибудь не выпил, а в этой бутылке яда на роту. Здравствуйте, полковник.
– Добрый день, господин Проэмперадор.
– Садитесь, фок Дахе. Вряд ли вы считаете этот день добрым.
Сел без лишних слов. Каменное лицо, поношенный мундир, ордена… На колени такой не встанет.