– Я теперь люблю пиво. – Брат Селины взглянул на общее блюдо, где оставался еще один кусок мяса, и быстро отвернулся. – Бергеры так славно его пьют. Йоганн Катершванц мне рассказал про пену, в Кошоне я не думал, что это так важно…
– Доедай, – велела Селина. – Тебе завтра ехать.
– После полудня. На утро Проэмперадор пригласил Придда, а маршал – генерала Ариго.
– Хорошо, что Монсеньор еще и Проэмперадор, – заметила Селина, – так о них проще говорить. Когда братья вместе, их не перепутаешь, а вот за глаза трудно. Вы их между собой как зовете?
– По-разному. – Герард взял не только мяса, он слил себе на тарелку сок, и Мэллит не могла не возгордиться. – Ор-гаролиссцы, то есть те, кто из армии твоего Монсеньора, зовут его «наш» или «Леворукий». Понимаешь, на севере Леворукого рисуют черноглазым, а у Савиньяков еще и родовые цвета – черный с алым. И еще он очень хорошо фехтует левой. Не хуже, чем правой, только, Сэль, я к нему переходить не хочу. Я вообще ни к кому переходить не буду, разве что Монсеньор приедет. Настоящий.
– А тебя разве кто-то зовет?
– Нет, но ты же понимаешь…
– Что я понимаю? Погоди! Маршал пришел…
– Кто?!
– Мяк! Мя-а-ак!
Подруга вскочила и побежала к двери, за которой раздавались требовательные крики. Герард рассмеялся:
– Опять забыл про вашего зверя! Лучше бы вы его переназвали…
– Вот еще! – Сэль села, и черно-белый тут же оказался у нее на коленях. – Просто соображай лучше! Когда ты на службе и тебе говорят про маршала, ты же не думаешь, что пришел кот.
– Не думаю. Сэль, я в самом деле хочу остаться с маршалом Эмилем.
– А что, ты ему уже надоел? Ты можешь. Правда, Мелхен?
Мэллит улыбнулась:
– Надоедают противные и назойливые. Я слишком редко вижу твоего брата, он красив и приятен.
– Спасибо, Мелхен. Сэль, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Иди речь о твоей чести, я, конечно, остался бы с тобой, но Проэмперадору можно доверять. Конечно, совсем одну я тебя оставить не могу, но ведь ты теперь с Мелхен…
– Я еще и с Маршалом. Оставайся с кем хочешь, но с Монсеньором спокойнее.
Нареченный Герардом не стал возражать, однако в глазах его билось несогласие, и Мэллит думала так же – воин с лицом огнеглазого Флоха нес в себе грозу. Немногие могут мирно спать под блеск молний.
– Мелхен, – прервала молчание Сель. – А ты что скажешь? Кто из Савиньяков лучше?
– Я не говорила с тем, кого зовут Эмилем, – начала объяснять гоганни. – Младший из трех братьев вобрал в себя солнце, словно янтарь, он радует и греет; старший же подобен бриллианту, что вырезает след на сердце. Но, когда он обнажит оружие, за его спиной будет мир.
– Он хороший Проэмперадор, – подтвердил Герард. – Сэль!!!
Именуемый Маршалом уже был на столе и неспешно пробирался меж тарелок, к чему-то принюхиваясь.
– Кошачий корень! – воскликнула Селина, подхватив кота под живот, однако могучие когти впились в скатерть и повлекли ее за собой. Зазвенело: масленка стукнулась о сотейник. – Ты в подливу кошачий корень клала?
– Я не знаю всех ваших имен наших трав…
– Давай! – Рука Герарда протянулась к коту и была встречена исполненной когтей лапой. – Разрубленный Змей…
– Он такого не любит… – начала Селина. – Слышите?
Стук дверного молотка напомнил о дневной беде, и Мэллит быстро взяла мясной нож.
– Кто-то пришел, – подтвердил Герард, забыв о крови на руке. – Я посмотрю.