Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
2
– Капитан при особе регента, пора. Это надобное место. – Жакна, приглашая, взмахнул рукой, и сопровождавший отряд сержант-варастиец уважительно присвистнул. Валме как-то сдержался.
Да уж, приехали… Дорога-тропа вывела всю компанию к обрыву, внизу выл и плевался один из не то пяти, не то шести кагетских Рцуков. Единственная на несколько дней пути переправа была ниже, однако форсировать реки и штурмовать бастионы можно и в неудобных местах. Некоторые так и поступают, а другие бегут рядом и удивляются – не неудобникам, самим себе.
– А почему именно оно – надобное? – Марсель, реноме есть реноме, заставил себя подмигнуть адуану. – Что в нем такого?
– Камни. – Бакран вновь махнул рукой в сторону теснины. – Спускаться можно везде, переходить – нет.
– Логично. – Валме спрыгнул с мориски и отдал повод адуану. – Хоть она и кобыла, ее зовут Капитан. Не удивляйтесь, это в честь одной бордонской дамы, которая командовала галеасом. – Сержант явно не понял, и Марсель пояснил: – Это большая лодка и долгая история. В любом случае, у дамы ничего не получилось, зато она вышла замуж по любви. Вы тут поосторожней без нас и вообще берегите его высокопреосвященство. Кардиналом в наше время быть опасно.
– Так вы тоже, того… – Адуан поднапрягся и присоветовал: – Шеи не сломайте!
– Как можно?! – возмутился желавший себе того же Валме и занялся Мэгнусом. На сей раз краснеть не пришлось: прихваченная у ценителя поющих часов лепешка окончила свой земной путь с честью. Виконт потрепал рогача по могучей шее и развернул к реке, отдавая себя на волю судьбы и козла.
Первые бакраны были уже на середине спуска, Мэгнус горделиво мемекнул и ринулся догонять. Нет, ну что бы мы без этих рогатых красавцев делали! Сами ведь дорогу выбирают, и безошибочно; острые раздвоенные копыта ступают уверенно, никаких тебе ненадежных камушков, срывающихся из-под ног, никаких просчетов и спотыканий. Воистину, хочешь жить – доверься козлу, не хочешь… Виконт хотел, он всегда хотел жить, но, когда влезал в какой-нибудь штурм или лодку, это чувство становилось особенно сильным.
Марсель вверялся, еще бы! Попробуй виконт сейчас направлять своего скакуна – и лететь бы им, ну или ему одному, вниз до тех самых «подходящих» каменюк, окруженных омерзительной белой пеной. А так ничего, пусть не горделиво, зато надежно – это как царствовать, но не править… Главное, чтобы козел, то есть маршал, кардинал, кансилльер, знал, куда ступить! Мэгнус сиганул через два уступа, селезенка виконта екнула и растолкала сомнения.
Руки чуть было не дернули повод, но Валме удержался: козлов на спуске воспитывать – это как Алвой на бастионе командовать.
Тряхнуло, рядом что-то посыпалось. Сверху… Конечно, они же не последние. Разрубленный Змей, да они чуть ли не впереди всех и уже у самой реки! Пара прыжков – и все, вот она, ровная земля под ногами и гнусная река впереди. И вот эти валуны – «подходящее место»?! Кем надо быть, чтобы туда лезть? А еще течение… Данар со всеми своими бревнами и бурунами – едва ли не пруд, сонный такой, мирный, милый.
– Капитан для особых поручений, – в глазах Жакны светился какой-то девичий восторг, – ты рожден на козле! Кто ходил с тобой, говорит, ты беседуешь с Бакрой. Я сейчас слышал это сам, и Бакра слышит. Он отвечает тебе – и ты идешь куда правильно, а мы идем за тобой. Куда? Где Зло? Где наша дорога?
– На том берегу! – Язык виконта был куда храбрей его самого. И глупей. – Там и Зло, и грушаки, и часы со шпалерами. Там все, кроме нас!
– Мы там будем!
Бакран описал рукой круг, видимо священный, и послал своего скакуна в реку – то есть не в реку, а через нее. Косматый рогач собирался не плыть, а скакать, его поход в Гайифу не пугал, Мэгнуса – тоже. Чернозеленорог сердцем чуял, что Валмон должен быть быстрее. Виконт не успел ни с мыслями собраться, ни схватить за шкирку внутреннего труса, а козел уже отталкивался от ближайшей из мокрых глыб. В лицо плюнуло брызгами, вокруг завыло и заревело. Ничего отвратительней беснующегося Рцука виконту еще не попадалось. Никакой бастион, никакой абордаж, да что там, никакой обрыв не могли равняться со скачущим по камням потоком. Одинокий валун… Россыпь, водяная пыль. Ничего, козлы переберутся, а в воду лучше не глядеть. В самом деле лучше… Мэгнус споткнулся? Чушь! Ненадежный камень? К кошкам!
Дураки, придурки, ослы, болваны… Они лезут в реки, садятся в лодки, куда-то плывут, и пусть их, а он будет сидеть сиднем! Хватит с него рек и морей, он переселяется в Полвару, там сухо. В Валмоне тоже сухо, там астры, папенька и капканная хворь. Ну и мать с братцами, но это лучше воды, даже если над ней привесили радугу. Четырежды радужные… Мерзость! Не нужен нам берег гайифский, и радуга нам не нужна, но придется терпеть ее, а заодно часы, шпалеры, чиновников…
Особенно дикий прыжок, хруст гальки, Мэгнус встает на все четыре ноги и больше никуда не скачет. Перебрались и даже не слишком вымокли, а радуга над водой и белая пена по большому счету красивы. Когда становятся прошлым, ну и на шпалерах, а также в стихах и письмах, которые так ценят дамы. Не все – некоторые. Принцесса Юлия была бы в восторге, и Свободная Дженнифер тоже, но их тут нет – и слава кошкам, а вот адуаны есть.
Виконт обернулся, помахал сгрудившемуся на кагетском обрыве разъезду и поскакал отвращать Зло. Которое если здесь и обитало, то исключительно на твердой и, самое главное, сухой земле, а следовательно, было не таким уж и злом.
3
На Обросшем Яйце Матильда ожидала найти разве что собранный второпях хворост и брошенные на траву плащи, однако кагеты знамя гостеприимства не уронили и здесь. Паршивцы успели и полог из плотной ткани натянуть – шатер не шатер, но от солнца защищает, и ковры расстелить, а на них – хочешь верь, хочешь нет – разбросать подушки. Притомившаяся в пути принцесса едва не шмякнулась на ближайшую, круглую, с медузьей бахромой – не дала гордость. Высокородная дама небрежно бросила на затканный угрожающего вида малиновками ковер перчатки, сама же, не сутулясь и не отставляя умученный седлом зад, промаршировала к речному обрыву. В нависавшие над пропастью камни вцепилась мертвая сосна, напомнившая о сгоревшей Белой Ели; женщина оперлась о прохладный, почти белый ствол и глянула вниз. Чуть ли не под ногами переливался Рцук, в нем исчезала серая от пыли дорога, дальше, за рекой, виднелась неширокая долинка, огороженная грядой желтых холмов. Из-за них и должны были вынырнуть переговорщики, пока же на гайифском берегу валяли дурака несколько остолопов в зеленых мундирах. Неподалеку паслись оседланные лошади, а на кагетской стороне под обрывом бездельничали вояки из охраны казаронов и составившие им компанию парни Коннера, да стояла непонятно как здесь очутившаяся обозная повозка. Прочие оставили за Яйцом, а эту за какими-то кошками приволокли. Вокруг толкались кагеты, которым что-то втолковывал Коннер, и крутились два волкодава. Принцесса сперва вяло удивилась – с чего бы это генералу бросать кардинала и бежать на берег, потом вспомнила про рыбу и наклонности варастийца. Если б не «павлины», генерал уже полез бы в реку, а вот Матильде лезть никуда не хотелось, даже подушки и ковры больше не манили…
Женщина бездумно поглаживала лишенную коры древесину, наслаждаясь пронизанным солнцем покоем и странным чувством, что все уже хорошо, а будет еще лучше. До зимы далеко, да и сама зима не так уж страшна, если есть огонь и вино, а рядом – нужный человек. У Матильды Алатской все это было, прошлое смыла вода и унесла в море, где слезы становятся солью, а печали – шумом прибоя, но горечь моря – не горечь сердца, она вечна, она прекрасна, она рождает не слезы, а песни. Море поет о дальних берегах, а река – о море, к которому спешит, желая отдаться и отдать влившуюся в ее воды горечь…
– Ваше высочество, разрешите нарушить ваше уединение, пока это не сделали другие. – Утративший акцент густой голос больше не казался ни глупым, ни напыщенным, зато напоминал о прошлом беспардонном вранье. Нужном, кто спорит, только чувствовать себя дурой на старости лет все равно неприятно. Особенно если хочешь забыть, если почти забыла и просто слушала реку и смотрела на солнце.
– Вы уже нарушили, – сдержанно произнесла женщина. – В чем дело, господин Бурраз? Обязательные комплименты моей красоте вы исполнили, с удачным браком поздравили, что-то еще?
– Довольно много. – Казарон и не подумал обидеться, послы вообще не обижаются, а этот к тому же еще и кагет, принимающий гостей. – Хотя признаю, что это место не способствует деловым беседам. Я с трудом заставил себя вспомнить о долге.
– И зря. – Матильда вновь погладила вдруг показавшееся лошадью дерево и окончательно сосредоточилась на приставленном к ним Баатой пройдохе. – О том, что ваши интересы совпадают с нашими и вы всемерно готовы помогать драгоценным друзьям, мой супруг осведомлен. То, что казару хочется узнать побольше о планах и намерениях регента, особенно в свете творящейся вокруг неразберихи, понятно, но об Алве лучше говорить с виконтом Валме. Вы с ним, кажется, в дружбе?
– В определенном смысле. – Кагет улыбнулся, как улыбнулся бы разболтавшийся с дайтой лис. Черно-бурый такой, с белым воротником. – Ее высочество Этери заметила, что мы с виконтом Валме похожи. Это облегчает взаимопонимание и делает приятным совместное застолье, но всегда ли сходство порождает дружбу?
– Не всегда. Ваш спутник, ээ-э… достойный и верный сподвижник казара Бааты, не сочтет вашу отлучку заговором?
– Маргупу-ло-Прампуше, так же как и мне, велено обеспечить успех переговоров. Я лучше знаю талигойцев, ло-Прампуша представляет себе положение, в котором оказались власти Кипары и Мирикии. Могут ли они поддерживать у себя порядок, имеет ли смысл им доверять и, если все же договариваться, сдержат ли они слово.
– Не сомневаюсь, – проникновенно сказала Матильда, – что казарон Прампуша скажет казару правду, но что он будет говорить нам? И, чтобы избавить вас от дурацкого разговора, я не знаю, как события в Гайифе влияют на планы Алвы. Вы могли бы спросить меня прямо, не заходя кругом через Паону и Кипару.