Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Зачем спрашивать о том, чего вы не можете знать? – Кагет наклонился и поднял что-то с усыпанной иголками земли. – Кусок коры, но как похож на спящего льва… Ваше высочество, вы не спрашиваете об Олларии, а ведь я там был. В городе остались люди, которых вы знали, я счел, что это заслуживает разговора наедине.

– Не с вами! – с нежданно проклюнувшейся злостью рявкнула алатка. – Эпинэ жив, Альдо мертв. Что вам еще?

– Мне – ничего. Но я обязан принести вам извинения за свое прошлое поведение. Лучшее, что я мог сделать для своего казара и для будущего, – это изображать чванливого петуха.

– Вы не петух. – Матильда остановилась и посмотрела разряженному красавцу в глаза. – Вы орел. Немного стервятник, но орел.

– Благодарю вас.

– Не за что! Просто запомните, что о своем внуке я ни слышать, ни говорить не желаю.

Она не только не желала, она бы не успела: ло-Прампуша, или как его там, показался из-за янтарных стволов, он явно не собирался оставлять напарника без присмотра.

– Казарон Бурраз, – быстро сказала алатка, – вы спасали людей в Олларии, и вы дрались вместе с Робером Эпинэ… Я на вас зла, но я вам верю, зато не верю вашему казару! И вашему спутнику, между прочим, тоже, а он идет сюда.

– Вы ошибаетесь, – так же тихо и быстро поправил стервятник. – Мой казар и мой спутник умны, а в нынешние времена предать сильного союзника ради мелкой выгоды может лишь глупец.

4

Подъем на гайифский берег, не менее крутой, чем кагетский, одарил Марселя весьма сильными впечатлениями. Само собой, неприятными, однако затем все наладилось. Козлы неутомимо петляли хитрыми местными тропами, взбирались на горки, спускались, снова поднимались – и, разумеется, никакого «Зла», от которого требовалось защитить достойных участников переговоров, не попадалось. Часа через полтора Валме не то чтобы заскучал, но молчать надоело, только светский разговор в новом обществе просто так не заведешь. Виконт перебрал в уме несколько способов и наконец принялся без слов мурлыкать песенку о белом козленке.

Когда пятилетнего наследника Валмонов стали удручать музыкой, он и представить не мог, насколько эта наука облегчит жизнь, особенно личную. Милый мальчик возненавидел незатейливые мелодии, но в память они въелись намертво. Попев минут пять, Валме сделал серьезное лицо и окликнул трусившего рядом Жакну.

– Я не лучший певец, но эту песню часто поет регент. Он услышал ее в бакранском селении, но забыл спросить, о чем она.

– Это хорошая песня. – Бакран и не подумал удивиться. – Но ее поют иначе. Ее поют так.

Окажись здесь маэстро Гроссфихтенбаум или кто-то ему подобный, он сунул бы Жакну в мешок и уволок в свой театр. Голос у парня, хоть тот и старался петь негромко, был потрясающий, а уж в сочетании с внешностью!.. За Жакну хозяин любой оперы отдал бы душу, жену и лучшую шляпу, но загнать горца на подмостки смог бы разве что Бакра. Лично, а не через какую-нибудь премудрую. Самым же странным было то, что мотив несомненно походил на талигойскую детскую песенку – пусть как Котик на Эвро, но походил.

– Хотелось бы понять смысл, – заметил Валме, когда дувший в лицо ветерок унес последние ноты к Рцуку. – Мне почудилось слово «абехо»…

– Так и есть! – просиял, напомнив кого-то знакомого, Жакна. – Я пел о том, как приходит весна и расцветают деревья абехо. Это очень красиво, и становится еще лучше, когда на берег реки, очень высокий, выше того, где мы спускались, выходит девушка. Она говорит с тем, кого любит и кто сейчас далеко. Она просит Бакру сделать так, чтобы ее слова донеслись до ее любимого… Чтоб он знал, как она его любит, и делал, для чего ушел, а она его дождется и сохранит их любовь.

– Очень правильно, – согласился Марсель. – Ваши женщины умны, они умеют отпускать мужчин.

– Они привыкли, – кивнул певец. – Моя сестра познала мужа лишь по воле Бакры. Теперь ее ждет посох премудрой.

– Это как? – живо заинтересовался Марсель. – Я про премудрость… Она связана не только с высшей… с волей Бакры, но и с, гм, познанием мужа?

– Тропы Бакры знает лишь сам Бакра. – Горец говорил спокойно и охотно; еще немного, и можно переходить к чему-нибудь занимательному, а может быть, и полезному. – Девочку отдают в дом мужа, но не мужу.

– Это мне уже объяснили, – пришпорил разговор Валме, узнавший о горском обычае и выходках Ворона от Коннера. Хорошее тогда было время и война веселая, не то что теперь!

– Мужа сестры убили прежде, чем он… – Бакран задумался, явно подбирая талигойские слова, потом погладил своего скакуна и нашелся: – Он не успел покрыть жену, и она ждала, когда Бакра подарит ей непустую ночь. Многие ждут, но ей Бакра явил особую милость…

– Регент? – догадался Марсель. – Правда, тогда он был Прымпердором…

– Он дал нам все и только женщину оставил пустой. В этом есть смысл, и премудрая его разглядела. Бакра пожелал вывести нас из пыли, и стало так, как нужно. Значит, ему нужно, чтобы сестра не качала колыбель. Значит, к ней входил не мой брат, а посланец Бакры. Зачем? Дать ей мудрость, которой еще не знали.

Подвернувшийся обрывчик очень кстати прервал разговор, дав Марселю время для размышлений. Бакранскую вдову было ужасно жаль. Рокэ заморочил бедняжке голову и пропал… Ему не впервой: Клелию во второй раз он вовсе не заметил, хотя не заметить столь чудовищное платьице нужно суметь. Ничего, толстенькую бордонку выдадут замуж за какого-нибудь дожа, и худо будет уже ему. Еще бы не худо, если тебя каждую ночь будут сравнивать с Алвой, да не с настоящим, а с придуманным. Страстно влюбленным и осчастливленным ласками твоей жены, которая сейчас едва ворочается… В том, что Клелия в постели едва ворочается, Марсель не сомневался, но дело было не в ней, а в чуть не бросившейся с башни бакранке. Коннер, цапни его выдра, расписал тоненькую горскую девочку как живую, а Жакна со своими, надо думать, фамильными глазищами и песенными талантами нанес последний штрих…

Валме настолько был занят одинокой вдовой, что почти не заметил уступчатого спуска – похоже, последнего. Отряд выбирался из лабиринта скал, гор и холмов, пора было думать о деле, то есть о том, как и бакранов выгулять, и чего-нибудь не натворить, но судьба черноглазой малышки требовала вмешательства. Отдавать такую в бессемейные мымры было и глупо, и жестоко.

– Вы неверно истолковали волю Бакры, – непререкаемым тоном объявил виконт. – Мудрость подождет до возвращения регента. В первый раз ничего не вышло, потому что рядом было Зло!

– Не так! – Бакран аж остановил своего козла. – Совсем не так! В деревню Зло не может войти, его гонят стены, козлиный помет и собаки, а женщины носят ожерелья из косточек абехо.

– Это другое Зло, – нашелся Валме. – Банальное. Регент его прогонял, оно уходило и возвращалось. Вы видели оруженосца Рокэ? Ну вот, все дело в нем, то есть в проклятии, из-за которого потом провалился целый замок. В других горах, не ваших… С вами обошлось, потому что регент любит ваш народ, но, чтобы вас защитить, потребовались все его силы. Потому-то никто и не родился, но это не повод отбирать у твоей сестры…