– Ваш брат подчинился требованию?
– За столом – да.
– Видимо, – уточнил Савиньяк, – он продолжил разговор про герцога Алва, когда вы остались наедине?
– Именно так.
Мальчишка замерзал на глазах. От воспоминаний. Только лучше прояснить все сейчас, чем таскать в себе занозу годами, но почему они запомнили по-разному?! Эта женщина будет молчать, но не лгать, Валентин такой же.
– Кто-нибудь, – продолжал расспрашивать маршал, – мог слышать ваши с братом разговоры?
– Это была обычная болтовня, она не имела никакого значения.
– Она могла иметь значение, – не согласился Савиньяк, – если графа Васспарда не убивали ни дядя, ни сестра. Все мы знаем, на что способны шальные пули, но лично мне трудно представить, что графиня Борн предпочла кинжалу или яду пистолет, который требовалось еще найти и зарядить.
– Габриэла научилась обращаться с оружием в Борне. – Ирэна смотрела куда-то поверх головы Савиньяка. Если б не собственный, двадцать лет ковырявший душу гвоздь, Ариго потребовал бы оставить графиню в покое, но раны надо чистить, как бы больно ни было.
– Вы можете сказать, – вновь повел разговор Ойген, – в Васспарде пропадали пистолеты?
– Мне об этом ничего не известно.
Какие у нее красивые руки! Руки, волосы, глаза… Таких женщин не бывает, это видение, сон, только вот разговор отнюдь не волшебный! Страшный разговор.
– Полковник, – маршал на графиню не смотрит, и это хорошо! – Об оружии уместнее спросить у вас.
– Я могу сказать одно – убийце, если он сохранил хладнокровие, удобнее всего было вычистить пистолет и вернуть туда, откуда он его взял. Это могла быть оружейная, личные комнаты и арсенал гарнизона. Кроме того, в конюшне для гонцов всегда держали седла с заряженными пистолетами в ольстрах.
– Графиня Борн могла взять один из этих пистолетов и вернуть на место?
– Это мог сделать любой из членов семьи или доверенных слуг, но я не верю, что Габриэла догадалась бы так поступить. Скорее она набросилась бы на Юстиниана с ножом, что, собственно, однажды во время обеда и произошло.
– Разделяю ваше неверие. – Ойген, как всегда, церемонен… Неужели они оба ослепли: южанин и бергер?! – Сударыня, не могли бы вы как можно точнее описать предшествующий несчастью день?
– Извольте. – Графиня слегка повернулась и теперь смотрела на барона. – С утра и до полудня все шло как обычно. Слуги готовились к приезду отца и завтрашнему приему, граф Гирке отлучился по делам, Юстиниан и Валентин фехтовали, я была с матерью, Габриэла – у себя.
– Я правильно помню, что ваш супруг находился в армии?
– Да, он подал в отставку уже после смерти Юстиниана. Мне продолжать?
– Если вы готовы.
– Я должна. Сразу после полудня отец сообщил о непредвиденной задержке.
– Письмом или на словах?
– Письмом. Он любил повторять: то, что не записано, будет искажено.
– Кто привез письмо?
– Эдуард, молочный брат графа Гирке и наш доверенный слуга. Отец предпочитал отправлять письма с ним.
– Задержка была случайной?
– Да. – Она опустила ресницы. – Валентин…
– У отца время от времени случались легкие расстройства желудка, – пояснил брат. – В эти дни, если была такая возможность, он оставался в постели с грелкой.
– Как приняли известие в замке?