Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Полковник Лауэншельд почти убедил меня в том, что это сделаете вы.

– Постараюсь оправдать его доверие, но сперва я хотел бы понять, кого представляет ваше высочество.

– Дом Зильбершванфлоссе и Южную армию кесарии. – Бруно держался все так же холодно, но сыр на его стороне стола почти кончился. Впрочем, на стороне Лионеля заканчивались оливки. – Я готов подписать перемирие, но не прежде, чем вы развеете мои сомнения. Ваше предложение слишком привлекательно и своевременно, чтобы такой старый лебедь, как я, склевал подобный хлеб. Если вы искренни в своем желании, у вас должны быть серьезные причины, а я таковых не вижу.

– Если ныне находящийся в Талиге граф Глауберозе пожелает присоединиться к вам, вы получите прекрасную возможность сравнить события в Эйнрехте с событиями в Олларии. Я не начну диверсий на ваших коммуникациях и тем более не буду штурмовать Мариенбург с Доннервальдом прежде, чем наведу порядок внутри Кольца Эрнани.

2

«Утром» в понимании Валмона означало после завтрака, а завтракал граф хорошо за полдень. Робер успел промять Дракко, справился у брата Анджело о болезнях Проэмперадора Юга, выслушал кучу мудреных слов, понял, что одним смолоду жрать надо меньше, а другим – больше, и отправился к Мевену. Иоганн еще дрых, ломиться к соне внезапно ощутивший зверский голод Иноходец не стал и спустился в пекарню, где его и настиг зов. Наскоро проглотив кусок еще горячего хлеба, Эпинэ поднялся к почти всемогущему гостю.

В Алой приемной, некогда вмещавшей свиту вдовствующей королевы, торчало с полдюжины черно-зеленых слуг, исполненных собственного достоинства, но отнюдь не наглых и не развязных. Хозяина дома они, во всяком случае, приветствовали как подобает, а выскочивший из кабинета Серж протянул холеную руку и сообщил, что батюшка и десерты ждут. Робер прыснул, Серж поправил скреплявшую шейный платок жемчужную булавку и открыл дверь.

– Герцог Эпинэ! – возвестил он. – Его нашли кушающим свежий хлеб.

– Это характеризует его с лучшей стороны, – объявил возвышающийся над сырно-фруктовым изобилием Валмон. – Волвье, вы нам мешаете. Прочь.

Командующий ополчением Эпинэ поклонился, тряхнув бараньими кудрями, и исчез. Проэмперадор какое-то время задумчиво разглядывал остолбеневшего Робера, затем кивком указал на кресло.

– Начинайте с агарийского сыра. Он зеленый, и это может быть сочтено весьма значительным предзнаменованием.

– Я не голоден… И это я должен вас угощать…

– Вы голодны, поскольку с утра занимаетесь Леворукий знает чем, и впредь никогда не пытайтесь кормить тех, кто сильнее, пусть они кормят вас. Сколько лет мы не виделись?

– Я был на свадьбе… их величеств.

– На таких ярмарках видят только тех, кого ищут. Это письмо предназначалось вам. Читайте спокойно, оно уже никому не навредит.

Почерк принадлежал Никола, но с первых же слов Робер понял – перед ним письмо деда. То самое, подмененное. Полные ненависти строки казались выспренними и глупыми, но старик не сомневался, что единственный уцелевший внук немедленно вскочит на коня и помчится домой. В зубы Сильвестру.

– Если б Аннибал Карваль добрался до вас, вы бы вернулись?

– Не знаю. – Лэйе Астрапэ, он в самом деле не знает! – После Сагранны я ходил сам не свой. В победу я не верил, но сидеть на чужой шее… Иногда мне казалось, что Занха или Багерлее лучше Агариса. Письмо матери – я не знал, что это подделка – напомнило о доме, и я поехал, хотя меня и удерживали. Вы вряд ли поверите, но в Эпинэ меня домчала Осенняя охота. За одну ночь. Райнштайнер решил, что я кого-то выгораживаю, я бы тоже так решил.

– Если ваши объяснения станут закусками, их будет невозможно есть, так как рыбу вы заправите вареньем. Надежный человек видел вас в Алате за два дня до Осеннего излома, а уже в первый день Осенних Скал вы появились в родовом замке. Вмешательство Охоты это объясняет, к тому же графиня Савиньяк полагает вас человеком вопиюще правдивым. Ваше объяснение принимается, но спрашивал я вас о другом.

– Извините. Я не могу понять, кто и зачем подделал письмо моей матери. Это кажется просто невероятным… Нет, я понимаю, можно подделать любой почерк и любую печать, но я словно бы слышал ее голос.

– Графиня Маран слушала голос вашей матушки много лет, при этом у нее имелась отличная возможность воровать письма. Графиню Савиньяк встревожило молчание подруги, и она нагрянула в Старую Эпинэ без предупреждения. Как оказалось, ваша матушка пребывала в полной уверенности, что после восстания Окделла с ней все порвали. Она писала многим, но письма, которые она пыталась отсылать без помощи свекра, доставались Колиньярам. Их хватило, чтобы состряпать правдоподобное послание, которое должно было отвратить вас от возвращения.

Сильвестр не спешил поддерживать притязания Маранов; в этом положении ваша неожиданная смерть на чужбине могла подтолкнуть его к решению разбить герб, а ваше появление в Талиге – при определенных условиях, – к введению в наследство. Как последнего прямого потомка Рене Эпинэ, оказавшего Талигу и его королям неоценимые услуги.

– Значит, и это – Амалия, – с неожиданной для самого себя грустью произнес Иноходец. – Женщин не казнят, а ее повесили. За Жозину… Не солдаты – слуги, и они этим гордятся до сих пор.

– Не худший повод для гордости. – Валмон наклонил голову, попеременно разглядывая две тарелки. – Сыр нужно есть, пока он не заветрился, но покончим с Маранами. По закону вы – опекун девицы Ивонн.

– Лэйе Астрапэ, только не это!

– По закону же у вас есть право передоверить опекунство третьему лицу.

– У нее есть дядья!

– Преступник не может быть опекуном, к тому же именно родственники по матери склонили девицу к лжесвидетельству. Я бы посоветовал обратиться к чете Креденьи.

– Хорошо, – пробормотал Робер, заедая агарийским сыром память об обеде с Маранами и прелестной до тошноты кузине. – Сударь, я обязан вам и вашему сыну очень многим… Если я смогу хотя бы частично вернуть долг…

– Это ждет. – Валмон откинулся на спинку кресла. Своего собственного – в насквозь алой комнате оно казалось затесавшейся средь осенних кленов елкой. – Нам понадобится Карои, но не прежде, чем…