«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сэц-Гайярэ оказался стройным светловолосым человеком, отдаленно напоминавшим Савиньяков и еще кого-то. Пора было обедать, и Валме предложил проделать это в саду, честно предупредив, что на голову может свалиться груша. Гость не испугался, он вообще не производил впечатление пугливого. Когда принесли похлебку, сотрапезник знакомо опустил голову, и все стало на свои места. Особенно след на руке покойного полковника Нокса, о котором говорил милейший Габайру. Рокэ не говорил, но это ничего не значило.

— Герцог Алва вспоминает о вас с признательностью, — заверил Марсель, бросая Котику кусок зеленой кэналлийской лепешки, которую ставили в печь уже с соусом. — Но я не думал, что от Гайярэ уцелело что-то, кроме замка.

— Графиня Савиньяк полагает, что уцелел я, хотя в любом случае я остаюсь незаконнорожденным.

— Насколько я понимаю, графиня в безопасности?

— Да. Она об этом пишет вашему отцу.

— Я уже вскрыл одно адресованное ему письмо, это себя оправдало, но поступать так раз за разом дурно. Вы не могли бы меня просветить относительно судьбы графини и баронессы Капуль-Гизайль?

— Извольте. — Незаконнорожденный ел быстро, но красиво, что всегда внушало Марселю симпатию. — Графиня Савиньяк хотела видеть своего старшего сына. Я должен был ее сопровождать, но за Кортоной нам посчастливилось встретить разведчиков — «фульгатов» из армии Лионеля Савиньяка. Графиня продолжила свой путь, а я, полагая поручение исполненным, отправился на юг.

— Папенька будет дарить вам астры, — предупредил Валме, приступая ко второму куску мяса. — Не берите, на них заводится мучнистая гниль. Что случилось с баронессой?

— Она умерла. — В голосе бывшего Пьетро прорезалась бывшая же отрешенность. — Последней в живых ее видела графиня. Я как мог осмотрел тело, но причины смерти не обнаружил. Это мог быть яд, или внезапно проявившаяся болезнь, или… что-то другое.

— «Что-то»?

— У любой смерти есть причина. В том положении, в котором мы находились, я смог бы заметить разве что следы прямого насилия. Их не имелось.

— Грустно. — Марсель приподнял бокал. Новость виконту не нравилась, хуже того, она огорчала, удручала и порождала цепочку сложностей. — Что было потом?

— Мы с моим товарищем похоронили умершую в тайнике в Огородном предместье. К сожалению, я еще не принял постриг, и прочитанные мной молитвы не являются заупокойной службой. Графиня Савиньяк считает, что герцогу Эпинэ о смерти баронессы должен сообщить его высокопреосвященство.

Валме присвистнул. Это вырвалось само собой и было неприлично, но виконт в самом деле был расстроен куда больше, чем от себя ожидал. Марианна по праву считалась Звездой Олларии и погасла, когда та свихнулась! Началось с пропавших цветочниц и погасших улыбок, кончилось погромами и смертью красавицы, которую умудрился полюбить бедолага Эпинэ.

— Вы играете в карты? — уныло спросил Марсель.

— Я знаю, как играют. — Пьетро поднял глаза; оказывается, он мог смотреть и прямо, что немало увеличивало его сходство с Савиньяками. — Вы хотите разыграть роль черного вестника в тонто?

— Воистину, сынам церкви приходят в голову смелые мысли. Нет, я хотел сказать, что вашу неприятную даму, увы, бьет Повелитель Кошек… Его высокопреосвященство Левий умер на руках у герцога Эпинэ и ничего никому больше не скажет. Среди беженцев затесалось несколько «бесноватых», один из них бросил камень, но смерть, если верить брату Анджело, произошла от разрыва сердца. Я не очень понял, что это такое, вроде бы кровь не доходит куда надо. Когда такое случается — лечить поздно, а до того ничего нельзя понять. Впрочем, не будь удара, ничего бы не произошло, по крайней мере тогда.

Гляди Марсель собеседнику в лицо, он вряд ли что-то заметил бы, но расстроенный виконт смотрел на стол, вот и увидел, как державшая нож рука сжалась так, что побелели костяшки пальцев.

— В таком случае, — а вот голос еще не монаха оставался ровным и негромким, — я бы подождал с известиями о баронессе до возвращения графини Савиньяк.

На то, что Мелхен захочется слушать про войну, Давенпорт не надеялся, но именно о войне и завела речь баронесса Вейзель. Хозяйка, молчаливая шатенка, очень похожая на Валентина, вышивала у окна, время от времени поднимая от работы светло-серые, почти серебристые глаза. Придд сидел рядом с сестрой, в разговор он почти не вмешивался, только однажды остановил негодующего Катершванца, но было уже поздно: супруга генерала Вейзеля успела вынести приговор, и обжалованию он не подлежал.

— Если б Хербсте защищали как следует, дриксы и сейчас топтались бы на северном берегу.

— К сожалению, все сложилось иначе, — негромко произнесла графиня Гирке. — О том, что предшествовало сражению, и о самом сражении мне рассказал муж, но что было дальше?

— Дальше мы считали тех, кого потеряли, — громко сказал Катершванц. — Это был очень черный вечер и очень больная ночь.

— Но ведь она прошла. — Серебристый взгляд коснулся Чарльза. — Не правда ли?

— Сударыня, — Да вен порт слегка поклонился, — вы совершенно правы, не будем вспоминать о потерях. После подхода Савиньяка наше положение заметно улучшилось, а Бруно стал намного осторожней.

— Гуси боятся попадать под копыта оленя, которые очень острые есть, — не преминул ввернуть Катершванц. — Бруно не может знать, какой из близнецов самый умный, но он знает, что делал с дриксами маршал Лионель, и не хочет получать от маршала Эмиля второй Ор-Гаролис. Наш Чарльз бывал в первом, но он скромный есть и не любит говорить про свою доблесть.

— Это так? — удивилась графиня. — Вы вчера ничего не сказали.

— Я слишком хорошо помню Эйвис, — буркнул Чарльз, испытывая острое и несправедливое желание стукнуть Иоганна чем-нибудь тяжелым.

— Ты слышишь, Мелхен? — Баронесса Вейзель схватила воспитанницу за руку. — Капитан Давенпорт видел, что надо делать с дриксами, влезшими в чужой дом. Перехватить на марше, разбить и отобрать осадный парк. Лионель Савиньяк это понял, хотя он и не сумел сохранить трофеи.

— Сударыня, он смог сохранить армию и вырвать у Хайнриха мир, — не согласился Чарльз и осознал, что защищает кошачьего маршала, не переставая на него злиться.