Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

[4] Кесарь обязан четырежды в год посещать ратушу Эйнрехта.

[5] Один из сугубо военных орденов, введен в Двадцатилетнюю войну. Имеет четыре ступени.

[6] Орден Святой Октавии — один из высших орденов королевства Талиг. Введен Франциском Первым.

[7] Хвойник (эфедра) — растение, содержащее большое количество амфетаминов, действующих как сильное возбуждающее и тонизирующее.

[8] Высший аркан Таро «Звезда» (L'Etoile) символизирует возрождение и обновление, внутренний свет, надежду, спасение, беспечность. Означает прилив творческих сил, вдохновение, неожиданную помощь, новую любовь. Это хорошее самочувствие, оптимизм, осуществимые планы. ПК: стремление обрести творческое состояние; иногда означает упрямство, неуступчивость, утраченные возможности.

[9] Символом Марагоны является цветок кипрея. Отличительным знаком марагонской ландмилиции являются малиновые «кипрейные» пояса.

[10] Высший аркан Таро «Дьявол» (Le Diable) символизирует темную сторону всех вещей, предопределение, фатальность, тайну. В тени скрывается дьявол, но не ходить туда — трусость. Помня о Зле, надо знать, что огонь может быть и светом, и адом. Карта также говорит о жажде материального или физического благополучия, власти, богатстве, Иногда означает рабскую зависимость от эротических желаний. ПК: злоупотребление силой, усилия направлены на достижение материальных благ, эротические связи без неприятных последствий.

[11] Высший аркан Таро «Смерть» (La Mort) не означает физического конца, тем не менее в классических колодах (например в «Марсельской») эту карту предпочитали оставлять непоименованной. В раскладе говорит об окончании существующего положения вещей, о глубоких изменениях в мировоззрении. Появился шанс оказаться в неизведанной ситуации. О характере перемен можно судить по соседним картам. В целом — это конец старой жизни и связанные с этим утраты: дружбы, дохода, любви. Но начинается новая эпоха. ПК: дар прозрения в отношении себя и других. Может означать застой, инертность и все с этим связанное.

[12] Перевод с талиг Элеоноры Раткевич.

Вера Камша

Сердце Зверя

Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь

Часть первая. «ВОСЬМЕРКА МЕЧЕЙ»[1]

Глава 1. БЕРГМАРК

400 год К. С. 18-й день Летних Волн

Торка наслаждалась. Прогретая солнцем, зеленая, щебечущая — она благословляла бы Создателя за лето, если б только была способна думать об осени. Лионель Савиньяк об осени думал. В том смысле, что вряд ли фок Варзов успешно довертится до дождей, которые прекратят кампанию своей волей. Сражение состоится со дня на день, если уже не состоялось, и ничего хорошего Западной армии оно не сулит. Подход Эмиля, даже самый своевременный, разве что несколько сравняет силы и подхлестнет молодняк, и так начинающий заводиться. Лионель оскорбленных в лучших чувствах теньентов и капитанов не подзуживал; Напротив, Проэмперадор Севера сделал для смягчения недовольства все, на что был способен, и теперь уводил отдохнувшие полки в Надор. Войска шли не быстро, хоть их и не обременяла артиллерия, большую часть которой отправили на границы Ноймаринен. Гнать людей и лошадей Савиньяк нужным не считал — он не спешил, он совершенно не спешил, готовый развернуться и броситься назад по первому же зову. Или без зова.

На душе становилось все неспокойней, однако тревога не мешала маршалу проминать Грато и любоваться пышной зрелой зеленью. И уж тем более она не сказывалась на делах. Принять отдышавшуюся армию, отправить Эрмали с его пушками к перевалам, забрать отбитого у мстительного Гогенлоэ Манрика, отписать Бертраму… Со стариком Ли был откровенен, не забыв даже про глаза адъютантов Рудольфа, жаждавших хоть какой-то победы.

Достойные перезрелых невест взоры в собственной приемной предвещают поражение. Рудольф не мог этого не понимать, и Лионель ждал курьера в лучшем для Талига случае с приказом оставить войска и мчаться в Хексберг, в худшем — форсированным маршем следовать в Марагону спасать вчерашний день. Но гонца не было, и Савиньяк выступил. На дорожку пришлось убеждать встревоженного маркграфа в том, что регент знает, что делает, а их дело — да-да, дорогой Вольфганг-Иоганн, именно так — выполнять распоряжения.

С Фридой разговор вышел более откровенным. Любящая дочь опасалась за отцовское здоровье и полагала, что регентом должен быть Алва или… не Алва. Лионель выслушал и разлил вино, подведя тем самым черту под деловой частью беседы. Утром он позавтракал с правящей четой и покинул Агмштадт. Все было хорошо, и позднее лето пахло малиной. К вечеру на дорогу выскочил олень, совсем молоденький… Само собой, дурачка подстрелили. Ли, хоть и не был суеверен, предпочел бы дичь с чужого герба, и ещё он бы предпочел, чтобы малыш Арно набирался ума на ноймарских перевалах, а не мозолил глаза проигрывающей армии фамильной мастью…

— Мой маршал! Разъезд встретил губернаторский конвой из Надора. С ним следует некая госпожа Арамона. Она настаивает на личной встрече с вами.

— Хорошо. Полагаю, дамского седла в обозе не найти?

Луиза уселась на расстеленный для нее галантным адъютантом плащ, расправила юбку и принялась копаться в корзинке для рукоделия. Место для встречи выбрали идиллическое. Заросший шелковистой травкой склон спускался к речке, за Ней зеленел даже не луг — лужок, на котором паслись овечки. Мало того, бережок до такой степени зарос незабудочками, что стал голубеньким. И среди этакой пасторали в ожидании красавца-военного восседала дура средних лет, портя пейзаж и едва не подвывая от нахлынувших воспоминаний об Эйвоне. Несчастный рыцарь столько говорил о цветах, а умер зимой и иод камнями! Госпожа Арамона шмыгнула носом, сглотнула и принялась вдевать нитку в иголку, как никогда чувствуя себя вдовой.

Она вышила уже четверть стрекозы, когда из зарослей вырвался всадник на сером в яблоках коне и красивым галопом пошел к реке. Луиза невольно залюбовалась стремящимся к ней совершенством. Покойный Арнольд недолюбливал графов, но этот был хорош! Капитанша отложила вышивку, поднялась и сделала реверанс. Спешившийся Савиньяк по-военному наклонил голову и щелкнул каблуками. Руку для поцелуя он не попросил, да и с чего бы?

Затолкав поглубже самую нелепую в своей жизни обиду, Луиза выслушала приветствие и ответила столь же сдержанно. Они пошли рядом вдоль берега. Эйвон предложил бы опереться на его локоть, Савиньяк ограничился тем, что предоставил даме чуть заметную тропинку, а сам удовлетворился травкой.

— Сударыня, — без обиняков начал граф, — я вас слушаю.

— Так вы не считаете меня полоумной? Я хотела бы в этом удостовериться.

— Визит капитана Гастаки в Найтон имел последствия?

— Да. — Луиза невольно покосилась на корзинку, которую не рискнула оставить на плаще. — Я встречалась с Зоей еще несколько раз и дважды видела… своего покойного мужа. Я могу это почти доказать.

— Это излишне, — спокойно заверил собеседник. — Рассказывайте. Извинения и оговорки лучше опустить.

Госпожа Арамона опустила. Рассказа, к счастью, хорошо продуманного, хватило до нависшего над речкой кривого дерева и обратно.

— Присядем, — предложил маршал, и Луиза не то чтобы изящно опустилась на черный атлас. Сэль на офицерском плаще и среди незабудок выглядела бы очаровательно, этого не стал бы отрицать даже Савиньяк! Луиза пошарила в корзине и вытащила завернутую в канву маску. Средь бела дня она выглядела не столь устрашающе. Маршал поднял добычу Селины и довольно долго разглядывал, держа в вытянутой руке, потом перевернул.

— Чем вы руководствовались, когда брали именно эту вещь?