«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы, Рамиро, то есть вы, ваше высокопреосвященство, вряд ли могли это знать...

— Я увлекся, вы правы. Поиски Алвы — свидетельство для нас, но у Рамиро наверняка были свои причины доверять Окделлу. Вы отгоняете людей Франциска, протягиваете руку. В ответ вам бросают обвинение в убийстве. Вы можете оправдаться, но вокруг враги вашего короля. Что будет с ним, если они услышат? Что будет с вашей женой? С Шарлем Эпинэ? И вы громко и отчетливо признаетесь в убийстве, наспех придумывая, как выпроводить Окделла, не дав ему наделать глупостей, только вас уже не слушают. Мститель выхватывает кинжал, а вы слишком устали и слишком доверяете, чтобы успеть уклониться...

— Сколько вам лет, ваше высокопреосвященство? Четыреста тридцать?

— Пятьдесят шесть. Я не бывал в Кабитэле, если я правильно понял ваш намек.

— Тогда покажите ваш гороскоп, — усмехнулась Арлетта.

— Не раньше зимы. Он мне не нравится, и я не намерен идти у него на поводу.

— Тогда что, по-вашему, было дальше? Не с Аланом, с Эрнани.

— Только то, что могло быть. Думаю, Франциск быстро понял суть затеянной Рамиро интриги, но не подал виду. Оллара устраивали умерший за него Алва и убитый Алвой король. Не берусь сказать, где скрывался Эрнани и как его нашли. Франциск мог разговорить Эпинэ, кто-то мог проследить, да и в Эрнани могли проснуться гордость или чувство долга. Я уверен, что старый король встретился с новым и они заключили договор: Эрнани остается в Талиге, в танкредианской обители, и занимается своими любимыми рукописями, Франциск правит страной, а Эркюль Сэц-Придд не правит ничем. Эрнани пишет Эсперадору и бывшей жене: он не собирается возвращаться, но если Эркюля решат короновать, он, Эрнани Одиннадцатый Ракан, лично подтвердит свое отречение в пользу Франциска и обвинит супругу в неверности. Письма отправляются к фок Варзов, который, как и было оговорено, ждет в Агарисе вестей от своего государя. Старику остается довести волю Эрнани до Эсперадора и вернуться в Талиг к уже двум королям. И к новой службе. Что скажете, сударыня?

— Ничего. — Арлетта зачем-то перевернула свой собственный гороскоп. — Пока ничего... Добавьте к своим вопросам. Нынешнему герцогу Алва в первой половине 388 года астрологи ничего выдающегося не обещали, однако в это время случилось нечто... определившее всю его дальнейшую жизнь.

— Спрашивать вас о подробностях, видимо, не стоит.

— Вы правы. Как вам моя история?

— Я ее продолжил, — приосанился Левий, — вернее, постарался продлить послевкусие. Альбина, подвинься! Прошу вас.

Там, где сидела кошка, бумага была теплой и к ней прилипла рыжая шерстинка. Когда кошка спит на письмах, это всегда уютно. В Рафиано жили кошки, в Сэ — нет, но исправлять это уже Франческе.

— Сударыня, я жду приговора.

— Я не супрем, — возмутилась Арлетта, поднося к глазам бумагу.

«Оскорбленная Ворона улетела, — злорадно сообщал его высокопреосвященство. — Пчелы и шмели вновь взялись за свое дело. Ромашка болтала с Ветром, в ветвях чубушника весело щебетала Ласточка, но Малиновка молчала. Это заметили не сразу, просто поняли — что-то пропало. Что-то, без чего стало грустнее. Первым догадался Шмель.

— Малиновка, — спросил он, — почему ты молчишь?

— Мне не хочется петь, — ответила нахохлившаяся Малиновка.

— Почему? — забеспокоилась Ромашка. — Ты заболела?

— Нет... Просто я не морискилла и не соловей... И я ничего не знаю о музыке.

— Ерунда, — сказал Шмель, — ты знаешь о ней все, что нужно, потому что без твоей песни стало хуже.

— Вы так говорите, потому что не слышали морискилл и соловьев. Их здесь нет, но меня это не делает лучше.

— Постой, — пропыхтела, вылезая из своего укрытия, Жаба, — ты хочешь сказать, что поверила этой Вороне?

— Она говорила правду, — тихо сказала Малиновка, — я больше не должна петь.

— Глупости! — прощебетала Ласточка. — Забудь и пой! Я же пою...

— Ты — другое дело... Ты понимаешь в музыке, ты много летаешь и даже зимуешь в Кэналлоа.

— Не важно, сколько я летаю, важно, как ты поешь. Пой!

— Не могу, — прошептала Малиновка, — горло сжимается.

— Ты заболела, — забеспокоилась Ромашка, — ты все-таки заболела...

И тут на самую середину поляны выбралась старая Жаба. Не обращая ни на кого внимания, она взгромоздилась на самый большой валун и подбоченилась.