Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Для меня любая твоя просьба священна.

– Мильжа не должен знать о нашем разговоре, он вообще ничего не должен знать!

– Клянусь Создателем, он не узнает, хотя я предпочел бы…

– Ваше Величество, вы обещали!

– Да будет так. – Адгемар тяжело поднялся, а ведь он на самом деле расстроен. Значит, они заблуждались, и казар юлил и предавал не ради себя, а ради Кагеты? По-своему он был прав – казароны и впрямь тянули Кагету назад. А Люди Чести? Что они для Талига – крылья или гири на ногах?

Иноходец проводил глазами статную фигуру в багряных одеждах, перевел взгляд на розовые кусты и дальше, туда, где синел город. Еще утром Эпинэ клял Равиат на чем свет стоит, а теперь столица Кагеты казалась ему чуть ли не прекрасной. По крайней мере она не должна превратиться в груду занесенных илом развалин. Когда-нибудь в этой стране будут жить лучше, а даже если и не будут… Грязь, драки и бедность не повод для того, чтоб стирать город с лица земли, и вообще нет худа без добра. Если б он запер Клемента, тот бы погиб, а так Его Крысейшество выберется из этой заварухи живым, найдет себе подружку, заведет семью…

Пришел слуга, с поклоном разложил на мраморном столе чернильницу, песочницу и листы вощеной бумаги и ушел. Робер взял верхний и обмакнул перо в чернильницу. Писал он, не задумываясь, как и жил:

Эпинэ как раз присыпал письмо песком, когда на террасе появились воины в черном и багровом. Казар сдержал слово, Мильжи среди них не было.

Глава 7

Бакрия

«Le Neuf des B?tons»[161]

1

Отчаянные глаза молодого Окделла, черные перчатки Ворона, равнодушные лица козопасов, прихотью Рокэ возведенных на вершину победы. Вот и конец, Иноходец Эпинэ, и не только твой. В этой выстуженной лощине позорно заканчивается война, которую невозможно было проиграть. Неужели даже теперь в Агарисе и Олларии не поймут, что Рокэ Алву не победить. Поймут, куда денутся, и подошлют очередного убийцу, но Леворукий умеет защищать своих избранников.

Молчание затягивалось. Победители и побежденные смотрели друг на друга, с гор дул ледяной ветер, развевая флаги с козлиными головами, над которыми недавно хохотала вся Кагета. Теперь в Кагете не смеются. Бешено светило солнце, светило и не давало тепла, в ярко-синем небе плыла какая-то птица. Орел? Скорее всего, но Роберу царь гор показался вороном.

Закатные твари, как же холодно! Еще не хватало, чтоб подумали, что он дрожит от страха. Одна радость – Рокэ его знает и к тому же сам южанин. Наверняка тоже мерзнет, так чего же он тянет?!

Ворон и его спутники и не думали двигаться или говорить, и Белый Лис сделал ход первым. Он проиграл войну, но головы не потерял, как, впрочем, и хитрости.

– Кагета повержена. – Робер не видел лица Адгемара, но представлял, какую мину тот скорчил. – Мы – мирная страна, и мы были не готовы к обрушившемуся на нас гневу брата нашего Фердинанда…

Под ногами противно хрустнул осенний ледок, как же он похож на толченое стекло. Скорей бы конец, хотя для него это только начало конца. Эгмонту повезло, он умер быстро и со шпагой в руке. Блажь, ударившая в голову Ворону, спасла герцога хотя бы от пыток и позора, но Рокэ не повторяет своих выходок. А даже захоти Повелитель Ветров оказать Повелителю Молний ту же услугу, что и Повелителю Скал, у него ничего бы не вышло. Адгемар при свидетелях выдает Робера Эпинэ королю Талига, значит, дороги в Олларию не избежать.

Возвращение в цепях через всю страну, рожа Дорака, палачи, суд Лучших Людей, который не судит, а осуждает, три проклятые недели в ожидании казни, плаха и новый палач, последний и в его жизни, и в его роду… Больше Эпинэ в Золотых землях не будет.

– Я слишком поздно узнал, – Адгемар горестно покачал серебряной головой, – кто был виновником нападений на Варасту. Объявленный братом моим Фердинандом вне закона Робер Эпинэ вступил в сговор с безбожными гоганскими ростовщиками и тайно прибыл в Кагету. Этот человек воспользовался нашим гостеприимством и наивностью и с помощью золота и лжи склонил на свою сторону нескольких бирисских вождей. Глупцы за моей спиной начали совершать набеги на Варасту, о чем я…

Воин в багровом что-то поднял. Робер не сразу понял, что это голова. Длинные седые волосы – бириссец! Казар кивнул, телохранитель шагнул вперед и бросил страшный предмет к ногам Рокэ, но неудачно. Ворон стоял на возвышении, голова покатилась назад и замерла у самых ног Робера.

Мильжа! И не только он… Казар называл имя за именем! Все, кто вырвался из Дарамского ада и пережил сель. Все! И еще Луллак… Конечно! После разгрома слишком многие стали говорить, что племянник Лиса был бы лучшим казаром, чем дядя.

Теперь Робер не знал, кого он сильней ненавидит – победителей или Адгемара, хотя чего с того возьмешь? Казар спасает свой трон, если для этого нужно отрубить голову отцу, жене, дочери, он их отрубит. Лис говорил и говорил, а чуть поодаль стояли мулы, нагруженные золотом, может, гоганским, а может, вытащенным из личных тайников Адгемара. Много золота, много слов, ящик бирисских и кагетских голов и одна, талигойская, вместе с телом. Пока еще. Правду говорят, что Создатель трижды предупреждает – он уцелел после разгрома Эгмонта, пережил Дараму и сель, но четвертого чуда не будет.

– Я надеюсь, мои объяснения брат мой Фердинанд сочтет исчерпывающими, – голос казара стал еще проникновеннее, – я понимаю – сейчас не время говорить о подобных вещах, но залогом нашей искренности может стать рука моей младшей дочери. Этери красива, она знает талиг, я растил ее в почитании нашего великого соседа. Брат мой Фердинанд женат на прекрасной Катарине из рода Ариго, но руку Повелителя Ветров не отягощает свадебный браслет.

Да, Белый Лис – это Белый Лис! В придачу к золоту, словам и крови идет дочь. Знает ли принцесса Этери, что в очередной раз меняет жениха? Адгемар откупается всем, чем может, а может он сейчас немного. Притихшие было казароны готовы разорвать казара на куски, бириссцы сломлены, а бакранам гоганское золото не нужно, их не купишь. Алва разбудил в козопасах демона, и демон этот не успокоится, пока не отплатит за столетия унижений. Белый Лис это понимает, для него главное, чтобы Ворон увел дикарей подальше от озер…

– Больше мне нечего сказать, – серебряная голова на мгновение склонилась, – мы – мирный народ, мы пытались защититься и не смогли, в этом была наша ошибка, моя ошибка. Я жду ответа Талига, ибо в его руках наша жизнь и наша смерть. Что скажет побежденным Проэмперадор Варасты?

Что он скажет? Возьмет золото, головы и пленного. Вот возьмет ли принцессу, это вопрос. Если вообразит физиономию Штанцлера, услышавшего, что Ворон стал зятем правящего монарха, возьмет, а Белый Лис залижет раны и начнет по волоску собирать, что потерял, а потом приберет к рукам и то, чего никогда не имел.

Согбенная под бременем вины спина казара маячила прямо перед Робером, являя собой памятник лицемерию. Проэмперадор Варасты какое-то время в упор смотрел на Адгемара, затем скучающий взгляд скользнул по остальным кагетам и ушел вдаль, к острым лиловым скалам.

– Ваше Величество, Вы ошибаетесь. – Как давно Робер Эпинэ не слышал этого голоса. – Претензии Его Величества Фердинанда к бирисским вождям не имеют никакого отношения к причине, по которой здесь находятся вверенные мне войска. Талиг пришел на помощь дружественной Бакрии. Я не более чем военачальник, подчиняющийся Его Величеству Бакне Первому. Мы находимся на земле Бакрии, и лишь ее король и ее народ могут выдвигать требования и заключать мир.

Браво, Ворон! Больше, чем браво! Если это задумал Дорак, он – гений, если это твоя выдумка, Дорак тебя отравит, потому что на такой ход способен лишь великий игрок. Казар Кагеты и бирисские «барсы» должны унижаться перед вчерашним козопасом! Ну что, Белый Лис, отдашь дочь Бакне Первому или как там его?

– Я счастлив приветствовать брата моего Бакну, – все так же проникновенно заверил Адгемар. Леворукий знает, что написано у Лиса на морде, но с голосом у него все в порядке, – и я надеюсь склонить его выслушать нас, но пойманный нами преступник принадлежит Талигу, и я передаю его…

Бакна Первый – сухопарый старик с темным, морщинистым лицом, украшенным столь презираемой бириссцами и кагетами бородой, хранил гордое молчание. Это было лучшее, что он мог сделать. Деревенский старейшина, угодивший в короли! Ворон отмочил знатную шутку, будет что вспоминать по дороге в Олларию.