Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

— Я вспомнила о другой убийце. Плахи эта тварь избежала; надеюсь, она хотя бы угодила в Закат. Это уже не наше дело, в отличие от Рокслей, без которой Катарина осталась бы жива. Я была фрейлиной, с тех пор во дворце ничего не изменилось. Пойми, за спиной едва ли не любой беды стоят мелочи. Гаденькие, голодные... Вроде мух, что откладывают лошадям под кожу личинки, только лошади живут и с этим, а люди — не всегда.

— Хотел бы согласиться, но не могу... — Они никогда так не говорили с Жозиной! Да и с отцом, и с дедом... — Я решу с Рокслей позже... Посоветуюсь с его высокопреосвященством...

— Вряд ли тут нужен эсператист, но почему и не поговорить с умным священником? Левий знает жизнь, и я склонна ему доверять, хотя предпочла бы, чтоб тебя окружали люди... повыше. Малыши слишком часто пытаются перепрыгнуть высоких, а не перепрыгнуть, так укусить или толкнуть.

Робер воззрился на собеседницу. Она намекала на что-то серьезное, только обсуждать сейчас Левия не хотелось. Как и Дикона.

— Сударыня, вы, наверное, устали?

2

— Вы, наверное, устали? — попытался удрать в вежливость Робер. — Я никуда не годный хозяин...

— Для военного — годный. — А гладить крысу не так уж и противно. — Устала не я, а ты, но сейчас ты не уснешь, разве что напьешься.

— Я не могу напиваться... Клемент вам в самом деле не мешает?

— Нисколько. — В родственных связях есть свой смысл. Престарелая тетка может отвесить племяннику подзатыльник, но вразумлять подобным образом Проэмперадора, даже если он сын подруги? — Кажется, сюда идут...

— Вы правы. — Ожидание беды — скверная привычка, а Робер только беды и ждет. Совсем как Жозина в последние годы, когда ее счастье кануло в Ренкваху.

— Монсеньор, к вам...

— Я доложу о себе сам! Дорогой друг, я позволил себе... Сударыня, умоляю простить мою наглость, но я не мог, я просто не мог не нанести частный визит герцогу Эпинэ! Возможно, вы слышали обо мне и моем скромном доме. Барон Капуль-Гизайль к вашим услугам с сего дня и навеки!

— Я не претендую на вечность. — Бывают же своевременные гости! — Я в самом деле о вас слышала. От сыновей и, совсем недавно, от виконта Валме. Как поживает его собака?

— Так, как может поживать живое существо, которое покинули без объяснений. Готти здоров, сыт, ухожен, рядом с ним возлюбленная, но это лишь усугубляет его страдания. Телесные муки порой отвлекают от потерь, но благополучие и праздность делают оные нестерпимыми. Готти воет, сударыня. Чаще всего душевная боль настигает его во время концертов, что наносит ощутимый ущерб...

— Констанс! — Рык Робера прервал баронское журчание. Капуль-Гизайль вздрогнул и широко открыл очень умные глаза. — Констанс... Госпожа Савиньяк извинит нас, если мы пройдем в кабинет.

— Возможно, — светски улыбнулась Арлетта, — но я соглашусь на одиночество не раньше, чем получу ответ на давно занимающий меня вопрос.

— Мы скоро... Я скоро вернусь, — подтвердил худшие опасения Робер. Будь проклято, будь четырежды проклято то, что по недомыслию называют благородством!

— О, я не отберу много времени. — Барон прижал к груди руки с отменно обработанными ноготками. — Собственно говоря, я пришел напомнить дорогому Роберу о нашем доме. Разумеется, известные печальные события исключают обилие гостей и игру, но музыка, легкий ужин и сухое вино уместны в любых обстоятельствах...

— Господин Капуль-Гизайль, я же просил!..

— Ваш отказ нас убьет, просто убьет! Мой новый концерт, перепела... Нет, это немыслимо! Вас могла бы извинить война и, возможно, государственные дела, но я наводил справки. Вы свободны до завтрашнего полудня, а в случае необходимости вас всегда разыщут.

— Меня уже отыскали... в случае необходимости. В вашем доме! Я должен был ехать к сестре, а я... Господин барон, все, что я имел вам сказать, я... Лэйе Астрапэ, вы же прочли письмо!

Сейчас взвоет, хлопнет дверью и сбежит... Если позволить.

— Это становится скучным. — Таким голоском юная Одетта Мафра говорила с мужчинами. — Робер, ты ведь не знаток старых обычаев?

— Нет! — Моргает, пытается сообразить, не укусил ли материну подругу Клемент или кто-нибудь еще.

— Тогда я спрошу барона как знатока. Вы знаток, я знаю... Почему мужчины дают такие странные зароки? Я говорю об обещании съесть что-либо несъедобное — шляпы там, сапоги, седла...

Занятно, что пришла в голову последняя глупость Арно, не иначе материнское сердце... А, не все ли равно что, главное, не дать одному навзрыд рычать, а второму — откланяться.

— О, — немедленно принял помощь барон, — эта привычка довольно любопытна! Лично я вижу в ней влияние Холты. Эта страна, а в молодости мне удалось там побывать, очень своеобразна и по-своему разумна. Там чтят духов Степи, и, по мнению холтийцев, эти духи наложили на канов заклятье. Если кан задумает обмануть Степь, на него найдет помрачение и он на глазах своих подданных съест собственный пояс. Холтийские правители решили не искушать судьбу и отказались от поясов как таковых. Не спрашивайте, не перешло ли заклятие за неимением поясов на иные части гардероба, ответа пока нет. Зато влияние степных верований ощущается и у нас. Ничем иным объяснить столь любимый нашим дворянством зарок я не могу, тем более что он прекрасно вписывается уже в наши традиции. Повсеместная замена бытовавшей ранее клятвы на крови клятвой, имеющей в своей основе столь эфемерное понятие, как честь, сродни отказу канов от поясов. Следующий шаг — переход от клятвы честью к заведомо нелепому зароку — совершенно естественен...

— В таком случае клятва съесть неэфемерные сапоги — шаг не вперед, а назад, — поддержала разговор Арлетта. Нужно было что-то делать. Срочно! Пока Робер не сорвался проверять какие-нибудь караулы, а баронесса не отправила барона за другим кавалером. Среди тарелок шевельнулось нечто светлое. Крыса! Арлетта ухватила пискнувшую зверушку и сунула барону.

— Надеюсь, вас не затруднит присмотреть за нашим маленьким другом. — Если Капуль-Гизайль не хочет уходить, он примется сюсюкать, а сюсюкающего гостя не выставишь. — Клемент крайне мил, но за ним нужен глаз да глаз. Герцог, я должна вам срочно кое-что сообщить. Не здесь. В кабинете.