Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

Матильда сжала хлыст. Епископ заржал. Выглядел он в точности как Бочка, стань тот олларианцем, о чем Матильда и сказала. Бонифаций довольно кивнул.

– Злись, дочь моя, – разрешил он, – сколь душе твоей заблудшей угодно. Злость сия есть дело благое и для тебя полезное, а мне она – что хряку дробина. Не пробьет, но почешет.

Принцесса не ответила – олларианец в ответах не нуждался. Хотел вещать и вещал, размахивая похожим на огурец пальцем. Можно было не смотреть, не слушать не выходило.

– Есть злоба и злоба, – наставлял епископ. – Та, что под корягой сидит да прохожих за пятки кусает, – от Врага. И надобно ту корягу отвалить и башку, ядом истекающую, каблуком кованым расплющить. А есть злоба, что из-под коряги выгоняет да на гору лезть велит, падать, обдираться, но лезть. Эта злоба – от Создателя. Лежащие да стенающие неугодны Ему, злость и обиды для них как кнут да шпоры для коня застоявшегося. Дохнут души от лежания, от стенаний же и жалости к себе протухают. Смраду от них, точно от паралитика, что под себя ходит. Создателю то нюхать невместно, а Врагу в его болоте радость: дескать, не токмо у меня смердит, но и до Создателя долетает. Уразумела?

Достойного ответа не было, разве что вытянуть надоеду хлыстом, но Матильда это уже пробовала на третий или четвертый день пути. Жирная туша оказалась на редкость увертливой, а самой Матильде пришлось выслушать проповедь о тех, кто замахивается, а ударить толком не может. Этого хватило. Женщина перестала отвечать, если речь не заходила о делах уж совсем житейских. Она просто ехала вперед, равнодушно глядя на варастийские просторы. Собственно, не болтайся рядом Бонифаций, Матильда вряд ли стала бы более склонной к общению. Не то было настроение, чтобы болтать с молоденькими офицерами из конвоя…

– А вот и Ежанка. Приют кратковременный воинов благочестивых! – Кабан сменил назидательный тон на человеческий. – Скоро омоем мы прах с ног наших и утолим голод и жажду.

Булькнуло. «Скоро» для епископа равнялось «немедленно». Матильда переложила поводья в левую руку и привстала в стременах, рассматривая с небольшого холма многочисленные дома, среди которых виднелись и каменные, полукольцом охватывавшие небольшой форт.

Ежанка, служившая сейчас базой для армии Дьегаррона, два года назад была пограничной заставой, разгромленной и сожженной в самом начале бирисских набегов. Последующие события сказались на развалинах и пепелищах самым благим образом. Заставу, само собой, восстановили, но этим дело явно не ограничилось. Принцесса разглядывала не успевшие потемнеть крыши и запруженные повозками и фурами – это было видно даже издали – улочки.

– Скоро сие скопище отправится творить богоугодные дела, – обрадовал Бонифаций. – Возрадуются праведные, и содрогнутся нечестивые. А вот и гонцы наши.

Навстречу кавалькаде вверх по склону поднимался адуанский теньент, утром отправившийся к маршалу, предупреждать о гостях. Пару адуану составлял всадник на хорошо знакомом Матильде сером. Хавьер Торрихо. Значит, Дьегаррон в Ежанке.

– Резиденция ее высочества готова. – Адъютант командующего указал на группу каменных домов, стоявших отдельно на восточной окраине поселка. – Маршал освободится к вечеру и просит присоединиться к нему за ужином, но только просит. Если вы устали, ужин будет доставлен к вам. Дом маршала – вон тот большой, справа. Ваше высокопреосвященство, маршал предлагает вам свое гостеприимство.

– Еще б не предложил, – буркнул Бонифаций. – Приютивший слугу Его пройдет Вратами Рассветными, хотя Дьегаррон сей и без того спасен будет, ибо доброе дело делает. Бакраны здесь уже?

– Ждем завтра. Ваше высокопреосвященство, ехать лучше в обход. Сразу с двух сторон подошли обозы.

2

Маки, до которых они все-таки дошли, и в самом деле цвели. Мощные кусты грозили торчащими на жестких сочных стеблях цветами. Пронзительно-оранжевые и чужие, они ничем не напоминали алых бабочек, словно бы присевших на клонящиеся от росы стебельки. Это были придворные маки, не видевшие ни радуг, ни конских табунов…

– Я опять не подумала… – прошептала Катари. – Я просила посадить маки, их посадили. Такие, какие нашли. Будет жаль, если моими последними маками станут эти.

– Прекрати, – велел Иноходец, пытаясь загородить горящее на клумбах безумие. – Следующей весной к твоим услугам будут все маки Эпинэ. Я верю в Валмона.

Катари не ответила. Она смотрела на цветы, привычно теребя кисти шали. Женщины боятся, когда наступает их срок, потому что остаются одни. Мужчина, как бы ни хотел помочь, может лишь ждать, кто победит – смерть или жизнь. И молиться, если хватает веры. Последнего Робер не пробовал очень давно, даже если считать молитвой невнятную просьбу дать продержаться до ночи, сохранить братьев и утопить Кавендиша…

– Я готова, – внезапно решила сестра, – я видела… Нужно идти. У нас много дел – у тебя и у меня. Их надо сделать, их все равно надо сделать, только ты не перебивай. Ты и Марианна… Вы должны быть вместе. Пока я регент, я могу расторгнуть брак, но Капуль-Гизайль должен об этом просить, иначе будет незаконно, я проверяла. Брак бесплоден, пусть барон возьмет это на себя. Марианна останется баронессой, я сделаю ее своей дамой. На Осенний Излом вы сможете пожениться. Вот тогда и поймешь, что значит… Что значит иметь дома одну и ту же женщину.

– Я уже понимаю. Это счастье.

– Надеюсь, для тебя так и будет! Как хорошо, что Марианна здорова. Когда Айри согласилась… я за вас просто испугалась. Девочка сама не понимала, как больна. Она могла просто не перенести первой ночи. Я чувствовала, что тебе нужна другая женщина, но ты так хотел быть рыцарем…

– Айри умерла не от болезни, а я… Я не кагетский посол, чтобы задним числом объявлять себя тем, кем никогда не был.

– Бедный Бурраз, – улыбка Катари была неожиданной и грустной, – вот он и стал дураком и трусом, а верно, если верно, лишь что-то одно…

– Я тебя опять не понимаю. – Спасибо Бурразу, о нем не больно говорить.

– Ты хорошо помнишь Адгемара? Он был дураком?

– Нет. – Казар был умнее их всех и едва не спас Талиг от Альдо, но Мильжа не позволит вспомнить Лиса добром. Никогда!

– Умный не отправит к сильному соседу послом дурака, особенно перед войной. Или отправит, но для Гайифы. Тогда рядом будет настоящий посол, которому придется договариваться, если Гайифа проиграет.

– Может, ты и права, но менять казаров по восемь раз тошно. Хорошо, что я не посол.

– Те, кто после смерти Альдо отправил вас с Дэвидом в Багерлее, не были послами.

Кракл, Вускерд, Кортней… И тут же Карлион с Берхаймом и Феншо. Дураки, причем тошнотворные. Рядом с ними любой выходец человеком покажется.