Бутылка не лучшей «Крови», если она предложена вовремя, стоит дорого, а умение выслушать и понять цены не имеет вообще. Смешно, но Иноходец разглядел в Литенкетте приличного человека первым, чуть не поссорившись из-за ноймара с предостерегавшей кузена Катари. Королева, как и эр Август, и сам Дик, видела в молодом ноймаре сына зловещего Рудольфа и чуть ли не варвара. Неудивительно. Ноймар чем-то напоминал Берто Салину, то и дело вызывавшего у Дикона желание схватиться за шпагу. Марикьяре тоже бывал невыносим, а его привычка отрицать очевидное и выгораживать Олларов приводила то в бешенство, то в недоумение. И все же Берто, когда дошло до дела, действовал как Человек Чести. Марикьяре сцепился с живым Арамоной, Эрвин едва не столкнулся с мертвым…
– Граф, – негромко окликнул Ричард думавшего о чем-то своем спутника, – что бы вы стали делать, если б застали у меня выходцев?
– Зажег четыре свечи. Если бы понял, что Арамона мертв.
– А если б не поняли?
– Арестовал бы урода за дезертирство… Представляю, что бы началось!
Дикон тоже представил и улыбнулся. Если б не навязчивый злобный взгляд, дорога стала бы приятной.
– Вам не кажется, что за нами наблюдают? Я не имею в виду шпионов…
– Не кажется, – Эрвин отнюдь не выглядел удивленным, – я в этом уверен. Вы поняли это незадолго до нашей встречи?
– Да. Одно время мне казалось, что дело в вашем отряде.
– Люди не чувствуют приближения себе подобных, зато некоторым не дает покоя луна, особенно полная. Мне кажется, с нами что-то в этом роде. Вы не расспрашивали солдат?
– Нет.
– Расспросите. У меня беспокоятся трое, правда, все они состоят в родстве.
Святой Алан, чего он только не навоображал, а ведь Окделлы не только Повелители, но и люди! Нельзя искать смысл в каждом чихании, объяснение может оказаться самым простым. Чиханье – это насморк, неотвязный взгляд – природная чуткость, помноженная на недавние потери. В детстве он населял темные углы тварями, о которых болтали на кухне. С возрастом страхи прошли, теперь вернулись. Ничего, уберутся.
– В вашей семье еще кто-нибудь чувствует подобные вещи?
– Да, – не стал вдаваться в подробности ноймар. Он и так сказал больше, чем позволил бы себе Ричард. Тем, кто не обременен древним наследием, жить проще, хотя купцу или крестьянину ноша Проэмперадора тоже покажется неподъемной.
Юноша привычно поправил кинжал и, повинуясь неясному порыву, поднял Сону на дыбы, бросая вызов невидимому наблюдателю. Пусть смотрит, если ему хочется! Окделлы не скрываются, напротив. Придет время, и Ричард отыщет всех, кому задолжал. Первым будет Спрут.
– Граф, – накатившая решимость требовала выхода, – как вы смотрите на то, чтобы перед ужином немного размяться со шпагами? Мы слишком пренебрегаем тренировками.
– Если ваше плечо позволяет…
– Оно позволяет.
– Тем не менее вы получите четыре укола форы.
– Не могу с этим согласиться.
– Как вам угодно, но на иных условиях я фехтовать отказываюсь.
– Вы не оставляете мне выбора, но когда ранены будете вы, я уступлю вам столько же.
– Разумеется. Если я буду ранен и если мы еще встретимся.
В устах Придда это прозвучало бы как оскорбление, но Эрвин просто любит точность. Другое дело, что упускать такой шанс нельзя.
– Если вы будете ранены, я нанесу вам визит. – Юноша слегка поклонился. – В конце концов, в Талиге все всем родственники.
– Говоря «все», мы подразумеваем «никто», – уточнил Литенкетте, – хотя в середине Круга Надор и Ноймар в самом деле менялись браслетами. Трижды, если не ошибаюсь.
– Я имел в виду более давние времена, – небрежно подхватил Ричард. – Юлиана Надорэа, сестра моего пращура, предпочла вашего предка анаксу. Мевен говорит, что принесенный ею в приданое щит цел до сих пор. Виконт видел его в каком-то зале.
– Не представляю, откуда он это взял, – удивился Эрвин. – Разве что в Ноймаре родился новый Дидерих. Вот уж некстати…
– Вы не любите Дидериха? – поднял бровь Дикон, прикидывая, как, не вызывая подозрений, вернуться к щиту.