«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как же Дикон до вчерашнего дня любил этот сонет, но теперь он его никогда не откроет, потому что великий поэт не терял друга и государя. Он выдумывал чувства и кутал их в слова, фальшь которых проявляется, только столкнувшись с истинной мукой…

Дикон утер слезы, когда карета миновала площадь Леопарда. Дышать стало до невозможности трудно, нос заложило.

– Я забыл… – пробормотал, запинаясь, юноша. – Я забыл, что я… члед регедского совета. Я де должед…

– Должен! – прикрикнул Штанцлер. – Если ты не мертвец и не Алва… Хотя разницы почти нет. Другое дело, что показывать слезы солдатам нельзя. Мы почти приехали. Я выйду, ты останешься и опустишь занавески. В тени ничего не будет заметно.

Дикон кивнул. Совет был разумным, но последовать ему не удалось, потому что особняк Штанцлеров разграбили еще в начале зимы. Это были солдаты, но чьи именно, трясущийся от страха привратник соседского дома не знал. Он помнил лишь, что мародеров застали за грабежом и семерых повесили. Это сделал Карваль, который в очередной раз опоздал.

– Эр Август, – негромко произнес Ричард, – я… Я очень сожалею. Я не знал…

– Не надо оправдываться, если ты не виноват. – Штанцлера, казалось, вовсе не расстроило зрелище разоренного гнезда. – И потом, все к лучшему. Зачем старику целый особняк, тем более слуг сейчас не найти. Ты не знаешь, в этом городе остались приличные гостиницы и приличные врачи?

– Остались, – не очень уверенно произнес Ричард, припоминая слышанный краем уха разговор Робера с Мевеном. – Должны были…

– Попробую поискать, – улыбнулся бывший кансилльер. – Правда, мой мальчик, я вынужден занять у тебя немного денег. Я не знаю, когда и как смогу тебе отдать. Все мои сбережения остались в имении, и немного – в Эпинэ. У моего друга, если он еще жив…

– Перестаньте, – попросил Ричард, торопливо доставая кошелек и в который раз забыв о переломе. – Это… Мы же друзья. Возьмите…

– Друзьям отдавать долги нужно тем более, – не согласился эр Август. – Щепетильнее следует быть лишь с заклятыми врагами. Я верну долг из первой же оказии, хоть из Придды, хоть из Эпинэ. Единственное, на что я соглашусь, причем с радостью, это не платить тебе процентов.

– Не шутите так!

– Я не шучу. Ты не знаешь, под какие проценты граф Валмон ссудил денег графу Рафиано, а ведь они друзья… Хотел бы я знать, как обстоят дела в «Мерине и кобыле». Когда-то там было неплохо. К тому же, – Штанцлер улыбнулся, – я всегда могу попроситься в Багерлее. Переночевать. Нынешний комендант – неплохой человек и, без сомнения, очень честный.

– Не стоит без охраны выезжать за городские стены, – повторил слова Карваля Ричард. – Эр Август… Зачем вам гостиница? Я приглашаю вас к себе… Я очень вас прошу, я ведь… тоже один.

Глава 7

Старая Барсина

Оллария

400 год К.С. Вечер 8-го дня Весенних Ветров

Алое солнце, угрюмо светившее в правый глаз, предвещало ветер. Что предвещало во множестве сорвавшееся с деревьев воронье, Марсель не понимал, но орало оно изо всех сил. Мельтешащие в багровом небе быстрые тени, высоченные, на глазах чернеющие тополя и еще более черные тени назойливо напоминали о грехах, закатных тварях и прочих прелестях. Вдобавок впереди маячило перекрестье дорог, на котором только рыдающей девы или истекающего кровью рыцаря не хватало.

Старая Барсина пользовалась дурной славой со времен Эсперадора Агния. Или не Агния – знание истории у виконта было самое что ни на есть пятнистое. Что-то он знал недурно, о чем-то не имел зеленого понятия. К последнему относились и староэсператистские дрязги, заставлявшие наследника Валмонов плеваться и зевать. Теперь зевать было некогда, а поводы плеваться стали куда весомей: один испакостивший некогда совершенно очаровательную Олларию Та-Ракан чего стоил! Как говаривал здоровила Мартин – мести за гадом, не перемести.

Валме хмыкнул и принялся сочинять что-то адуанское. Больше заняться было нечем – дороги Марсель не знал, а приникшему к шее кобылы Алве, чтобы свалиться с лошади, требовалось нечто посерьезнее двухдневного обморока. Оставалось искать рифмы и бороться с постыдными желаниями. Пальцы виконта так и чесались в шестнадцатый раз проверить щетину на щеках – бритвенный прибор бывший посол, к своему стыду, забыл в посольстве. Разумеется, растительность не упустила случая и поперла в рост, как какие-нибудь репьи. Второе желание было еще неотвязней и еще несвоевременней. Когда едешь темнеющими задворками, спрашивать проводника, не сбился ли он с пути, бестактно. Валме поднатужился и нашелся.

– Вы зря принимаете нас за разбойников, – укорил он продолжающих галдеть птиц. – Мы исключительно достойные люди, хоть и небритые. Судить, исходя из внешнего вида, могут лишь обладатели птичьих мозгов. Или та-раканьих.

Ехавший чуть впереди с конем Алвы в поводу Шеманталь прыснул. Что и требовалось. Заблудившийся проводник не станет ржать над дурацкой сказанной полушепотом шуткой, значит, они едут правильно, а тополя могут дразниться сколько им угодно. Никаких поворотов и постоялых дворов тут нет лет семьсот, зато к утру они доберутся до приличных мест, где шуруют адуаны Коннера, а не молодцы Альдо. Можно будет выспаться, вымыться, найти повозку, послать кого-нибудь за Котиком и новостями.

Волкодава не хватало все сильнее. Мало того что приходилось есть на ходу, так на это еще и не смотрели с тоской и любовью, отчего сухари и вяленое мясо теряли последнее очарование. Да и чужаков Котик учуял бы загодя, хотя в здешних краях после захода солнца можно налететь разве что на лиса или барсука. Даже странно, что заросшие кустарником холмы и буераки некогда были знаменитыми на весь Талиг огородами. Потом в них завелась вылезшая из Старой Барсины скверна, от которой отгородились серебристыми тополями. Сворачивать с обсаженной деревьями дороги было запрещено лет двести. Достаточно, чтобы привыкнуть ездить в обход, тем более что обход этот при Олларах стал кратчайшей дорогой в Приморскую Эпинэ. А барсинские огурцы так и пропали, остались лишь легенды. Папенька, впрочем, в лишенные зернышек зеленцы длиной в локоть, что не теряли свежести и не желтели даже к осени, не верил.

Впереди показался обглоданный временем столб. Перекрестье дорог… Место встреч и ошибок, с которых начинается добрая половина сказок. Справа пряталось брошенное городище, слева наверняка тоже что-то имелось. Будь виконт нечистью, обязанной глотать бестолковых путников, он бы засел именно тут. И наверняка остался бы без ужина, потому что путники проезжали здесь редко. Валме завертел головой, пытаясь хоть как-то осмотреться во все еще красноватых сумерках.

Стены из тополей, тычущийся в небо обелиск, ранняя звезда над ним… Это было красиво и тревожно, как на гравюре. Только у камня никто не стенал и не истекал кровью. Фыркнул конь, тенькнула ночная пичуга, обелиск отступил назад, канул во тьму, звезда осталась…

– Кольцо Эрнани, – хрипло сказали совсем рядом.

– Что? – не понял Марсель и едва не влетел в спину осадившего коня Шеманталя.

– Обелиск, – устало объяснил Алва. – Они стоят по всему Кольцу. Вернее, стояли… Поворачиваем… Налево.

Толстая дама в сером шмыгнула носом и попросила подождать. Лицо у нее было заплаканным, опухшим и знакомым. Робер уже видел эту толстуху, но имя напрочь вылетело из памяти. Дама протиснулась в свежевызолоченную дверцу, покинув гостя среди огромных, с кошку, ласточек и небольших зверей, тянувших в разные стороны конские и кабаньи головки.

Незадачливые местоблюстители первым же приказом повелели очистить дворец от всего связанного с Раканами, но до апартаментов королев сдиравшие портреты и гербы слуги добраться не успели. Катарина вернулась в свои бывшие комнаты и попросила ничего не трогать. Звери были помилованы. Надолго ли?

Робер с непонятным ему самому сочувствием тронул подавившуюся молнией мордочку и прошелся парадной анфиладой. Здесь Первый маршал Талигойи еще не бывал. В отличие от краснодеревщиков и обойщиков. Альдо готовился к свадьбе на совесть, а урготская невеста питала пристрастие к розовому и золотому. Еще она любила пионы и крокусы, на ее гербе была ласточка, а письма украшали голубки любви, барашки невинности и мотыльки роковой страсти. Мастерам велели угодить будущей королеве, и они не подвели. За малиновой приемной ярко розовела гостиная, нежно – кабинет, и стыдливо – будуар. Парадная столовая золотилась, Голубую пятнали многочисленные пионы, а Угловая опочивальня тонула в птичьих шпалерах, судя по количеству, фламинго, добытых в особняке Манриков…

– Робер! – Сестра в тяжелом траурном наряде держалась за дверь и робко улыбалась. Перекинутые на грудь косы превращали ее в перепутавшую платье девочку. – Как хорошо, что ты пришел! Только ты же, наверное, занят.