«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Алва не стал бы притворяться, – полушепотом произнес Робер, понимая, что ему становится страшно. – Болезнь походила на горную лихорадку?

– Она ни на что не походила. Ни на что известное медицине и церкви… Алва, когда приходил в сознание, говорил, что нужно лежать и ждать. И он лежал и ждал, пока не исчез. Внутренняя охрана оказалась пьяной, внешняя ничего не видела и не слышала. Я не знаю, что лгать Ноймаринену и лгать ли, но иметь дело нам предстоит именно с ним.

Понадобился весь ужас последних дней, чтобы Дикон понял, о чем предупреждал Рамиро. Вернее, не Рамиро, а сам Ричард. Просто во сне мысли и наблюдения принимают чужой облик. Это не Вешатель говорил с герцогом Окделлом, а сожженное завещание, прикинувшееся сыном исполнившего приказ полукровки. Чудовищный приказ. Можно уничтожить бумагу, но не деяние. Один Эрнани за всех своих потомков отрекся от силы, другой – от короны. Сюзерен попробовал вернуть утраченное и был убит. Именно убит. Кэртиана помогала Альдо, пока тот спорил с Эрнани Последним. Она желала, чтобы Раканы вернули трон, а сюзерен захотел еще и Силу. И погиб.

Мир Гальтары навеки канул в прошлое, но не Золотая Анаксия, ведь она держалась на Повелителях. Они были изначальны, Раканы явились потом. Теперь Скалы, Молнии и Ветер должны стать тем, чем были созданы… Четверо Повелителей, четыре царства, четыре Силы, четыре реликвии-ключа и нечто замыкающее цепь и доверенное Раканам. Оно существовало, в этом Дик не сомневался, и оно, скорее всего, попало к Франциску вместе с короной и мечом.

Теперь Ричард жалел, что поддержал ложь про якобы найденный в гробнице браслет. Именно о браслете кричала Катари, пытаясь остановить Альдо. О браслете… обручающем с Силой! Королева убеждена, что реликвия найдена, а она может оказаться где угодно. Хоть на дне Данара, хоть в какой-нибудь пещере, хоть у до странности легко расставшегося с жезлом Левия, иначе зачем бы кардиналу понадобились кости безбожника и блудницы? Франциск Оллар обожал жену, он похоронил ее в древнем храме не просто так… Марагонец наверняка спрятал в гробнице Октавии свою удачу.

– Господин Окделл, Август Штанцлер готов покинуть Багерлее.

Делать тюремщику замечание Ричард не стал, все равно болван эра Августа больше не увидит.

– Проводите графа Штанцлера к моей карете. – Выказывать подлинные чувства перед туповатыми служаками юноше не хотелось, но еще меньше хотелось оскорбить бывшего узника холодностью. Равнодушный покой преддверья тюрьмы и так казался насмешкой, хотя насмешкой может обернуться все. Кроме любви.

Дежурный сержант распахнул дверь, стали видны переступавшие с ноги на ногу лошади. Застоялись… И тени стали длиннее. Выйти из Багерлее всегда трудней, чем войти.

– Я ранен, помогите мне, – велел Дикон бывшему гимнет-сержанту. Отец при необходимости всегда обращался к капитану Руту и даже подшучивал над своей хромотой. Лучше смеяться над собой самому, чем ждать, когда засмеются другие. Этот совет следует вспоминать почаще.

Камердинером черно-белый вояка оказался неважным. Когда Ричард откинулся на кожаные подушки, на глазах у него были слезы, но юноша заставил себя подвинуться, освобождая место эру Августу. Сломанная ключица не желала, чтобы хозяин двигался, но ее не спрашивали ни Тристрам с Краклом, ни сам Дикон. В дверцу заглянул еще один гимнет. Доложил, что господин Штанцлер здесь. По-хорошему следовало встретить бывшего кансилльера у кареты, но прыжок наземь был последним, на что сейчас отважился бы Ричард.

– Эр Август, – окликнул юноша, – простите, что не выхожу. Рана. Гимнет-сержант… Сержант поможет вам сесть. Мы проводим вас до самого дома.

– Благодарю, мой мальчик, – донеслось снаружи. – Не волнуйся, я еще не совсем превратился в развалину.

Штанцлер и в самом деле обошелся без помощи – при Раканах кости узникам не ломали, но при Катари узников не останется вообще. Невинных узников.

Освобожденное место не понадобилось. Бывший кансилльер устроился напротив, и Дик велел ехать. Тряхнуло, и юноша невольно закусил губу. Эр Август внимательно сощурился.

– Ты неважно выглядишь, – решил он. – Это не только боль потери… Ты ранен, тебе надо лечь.

– У меня нет времени болеть, – признался Ричард, – и потом, это всего лишь ключица… Месяц без седла, и все пройдет.

– Да, – подтвердил эр Август, – в юности раны заживают быстро. Телесные раны.

Ричард зря опасался неловкости и непонимания. Зря думал, как и что говорить, Штанцлер был из тех немногих, кому объяснения не нужны.

– Перт сказал, – негромко добавил он, – что твой король погиб и что я освобожден по приказу регента. Мне подумалось, что это дурная шутка, но я видел приказ. Как вышло, что его подписала Катарина? Это… это противозаконно!

– Она, – начал Ричард, чувствуя, как к лицу словно бы прижали смоченное в кипятке полотенце, – она… У нее будет ребенок… Мальчик. Он – наследник Карла, а она с ним – одно целое.

– Тонкий ход, – задумчиво произнес эр Август. – Младший брат и наследник недееспособного короля должен стать регентом, но не может, так как, в свою очередь, недееспособен. Зато дееспособна его мать, образующая с сыном одно тело. Право исходит от ребенка, дееспособность от матери… Эту ловушку подготовил великий юрист. И великий политик, так как Ноймаринену и Алве проще выждать, чем оспаривать неоспоримое. Они должны признать, что ребенок от Фердинанда. Значит, у нас есть какое-то время… Мы должны им воспользоваться в полной мере. Где Алва?

– Вчера уехал в Торку… То есть к фок Варзов.

– Левий его отпустил. Он умен… Бедная девочка… Мужества у нее хватит, но мужества мало. Чтобы спасти хоть что-то, нужен политик. Левий бы смог, но ему нет дела до Талигойи. Боюсь, ему нет дела и до Создателя… Регентский совет уже создан? Кто в него вошел?

– Робер с Карвалем, – честно перечислил Ричард, – Дэвид… граф Рокслей, Инголс – это тот, кто придумал про регентство, Мевен и я…

– В таком случае я знаю, кого благодарить за свободу, но как на это согласился Эпинэ?

– Он не соглашался… Я попросил Ка… ее величество, и она подписала.

– Есть сердца, которые не предают, – тихо сказал Штанцлер, – но с кузеном ей придется непросто. Старик Эпинэ был великим человеком, а величия без ошибок и недостатков не бывает; это посредственность безупречна. Про Анри-Гийома не зря говорили, что вместо двух жеребцов на его герб следовало поместить одного осла. Лучше бы Робер унаследовал от деда ум. Прости меня – свобода пьянит, а твои новости… Они меня ошеломили. Я совсем забыл, что все началось с беды. Кто убил Альдо Ракана? Ведь это было убийство?

– Нет, – твердо сказал Ричард, потому что Кэртиана не может называться убийцей. – Это был несчастный случай. Альдо… захотел доказать… Объяснить всем, что Моро… что не только Ворон…

Когда погиб отец, Ричард не плакал, потому что на него смотрел Надор. Потому что так велела мать. Потому что он стал герцогом Окделлом. Смерть сюзерена швырнула юношу на дно зеленого мертвого пруда, а потом навалился сперва долг, потом мятеж. Дикон не плакал – не было времени. Сейчас оно появилось. Эр Август молчал и смотрел в окно. Он не видел, не позволял себе видеть плачущего друга. Бывший кансилльер ничего не говорил, да и что бы он сказал? Он любил Катари и отца, но не Альдо, и он понимал, что обычные слова здесь не нужны. Здесь бессилен даже Веннен с его «Уцелевшим воином»…