Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

Граф не слышал, но он мог и оглохнуть. Куда хуже было мутное, старое зеркало, в котором отражалось все, кроме капитана Давенпорта. Чарльз зажмурился, глубоко вздохнул и вновь открыл глаза. Камин, Ларак со своим сокровищем и зеркало были на месте, но капитан в нем так и не появился.

– Ларак! – крикнул Чарльз, подходя вплотную к графу. – Вы меня видите?!

Ответ был очевиден. На всякий случай Чарльз поднес руку к шандалу – его не только не видели и не слышали, он не отбрасывал тени и не обжигался! И вообще как, уснув в «Четырех кабанах», он очутился в Надоре?! Никак! Значит, он там и не очутился, а Эйвон ему снится. Ничего удивительного, ведь завтра к вечеру предстоит взять замок под охрану, и лучше иметь дело не с вдовой Эгмонта, а с Лараком. Совершенно успокоившись, Чарльз еще раз оглядел комнату. Будет смешно, если кабинет графа и в самом деле окажется таким – с вытертыми медвежьими шкурами на полу, почтенными, чтоб не сказать дряхлыми, охотничьими гобеленами и парочкой портретов.

Граф Эйвон зашевелился, поцеловал то, что разглядывал, сунул его за пазуху, откинулся на спинку кресла и замер, выставив седоватую бородку. Какой скучный сон! Любопытно, вспомнится утром хоть что-нибудь? Чарльз ущипнул себя за потерявшую тень руку, надеясь проснуться. Не помогло, разве что огоньки свечей испуганно заметались, а Ларак вздрогнул и вскочил. Граф к чему-то прислушивался, а пламя продолжало бестолково метаться. Потом сверху что-то свалилось, угол гобелена с медвежьей охотой нелепо загнулся наружу, открыв украшенную пятнами стену. Все, что висело, задрожало и принялось раскачиваться, а допотопные стулья с резными спинками ожили и сами по себе сдвинулись к середине комнаты.

Граф Ларак схватил свечу и выбежал вон. Чарльз за какими-то кошками бросился следом. Капитан прекрасно понимал, что спит и видит сон, но оставаться наедине со свихнувшимися стульями и собравшимся упасть гобеленом не хотелось.

Догнать Ларака оказалось несложно. Граф, перескакивая через две ступени, мчался куда-то наверх, а вокруг в полной тишине сыпалась всякая дрянь. Дурацкий сон был хоть и цветным, но беззвучным. Происходи все на самом деле, вокруг стоял бы треск и грохот, но доспехи, охотничьи трофеи, какие-то шесты валились бесшумно и медленно, словно тонули в прозрачном, тягучем вареве. И еще отчего-то было светло, словно над разбитой лестницей подвесили полную луну.

Под ноги осенним листом лег тяжеленный ржавый щит, и Чарльз со всей силы ударил по железяке босой ногой, не почувствовав ни боли, ни холода. Этого и следовало ожидать, ведь он лежит в «Четырех кабанах» и видит какую-то чушь про землетрясение и Эйвона… А может, заорать? Здесь его не слышат, но это не значит, что Бэзил Хейл оглох. Если полковник обольет орущего соседа водой, сосед скажет спасибо, только бы прекратился этот кошмар с рушащимися галереями и дохлым желтым светом.

– Бэзил! – заорал Чарльз, невольно уворачиваясь от наплывавшего на него куска перил. – Бэзил! Разбудите меня!!!

Обломок неспешно поравнялся с лицом капитана, древесина была темной от старости. Чарльз ругнулся, деревяшка, способная убить быка, медленно проплыла сквозь него.

Лестница кончилась, граф Ларак, задыхаясь, побежал замусоренной анфиладой, навстречу выскочила женщина в одной сорочке. Она что-то волокла и, наверное, кричала. Чарльз ее не слышал, а Ларак, похоже, не видел. Граф проскочил узким коридором, чудом увернулся от позеленевшего светильника, миновал какую-то комнату и забарабанил в закрытую дверь. Бедняга качался, как пьяный, или это качался пол?

Подняв столб пыли, рухнул карниз, следом отвалился ставень, и в трясущийся замок забралась луна, которой на небе быть ну никак не могло. Ларак бросил стучать, разбежался и, выставив плечо, рванулся вперед – решил высадить дверь. Та подалась сразу же, ее никто не запирал. Граф, нелепо шатаясь, ввалился внутрь.

Это была спальня, судя по разбросанным платьям, женская. Ларак заметался, потом поднял зеленое платье, на мгновение прижался к нему лицом и бережно положил на пустую кровать…

Со стороны обрыва слышался грохот от валившихся вниз камней. Обычных камней, не ползавших чужими тропами, а, как и положено от века, честно падавших вниз. Земля гудела и дрожала, обвал следовал за обвалом, но это было лучше жуткой процессии. Если б только погасла проклятая звезда и поднимавшиеся к ней луны! Луиза задрала голову, с ненавистью разглядывая переливчатый бледный круг, на котором висели четыре светила, казалось, выпившие из окружающего мира все краски. Яркий холодный свет превращал настоящее в бесплотные тени, а тени наделял угольно-черной плотью. Тени… Только они и были настоящими в эту ночь.

Женщина мягко отстранила прильнувшую к ней дочь.

– Я сейчас приду.

Селина кивнула, не отрывая взгляда от развалин, в которых исчезла Зоя. Она еще надеялась. Вопреки желтой звезде и здравому смыслу. Луиза поднялась и подошла к краю того, что Зоя называла тенью. Ничего не случилось – каменные черепахи прошли, и залитая лунным светом тропа была пуста.

– Мама, – окликнула дочь, – не уходи!

– Я здесь, – отозвалась Луиза, вслушиваясь в доносившийся снизу грохот, земля продолжала корчиться, но устоять на ногах было можно. – Я только гляну на за?мок и вернусь.

Она сама не знала, что ожидала увидеть, но не увидела ничего. Ненавистный свет погас, луны исчезли, и мир заволокла чернота, сквозь которую смутно белел снег. Гул стал тяжелее и ниже, капитанша опустила голову, явственно ощущая, как в глубине горы что-то медленно поворачивается.

Страх гнал назад, к дочери, к хоть какому, только бы свету, но Луиза заставила себя пересечь тропу. Она шла медленно, ощупывая каждый камень. Глаза понемногу привыкали к темноте, позволяя различать переломанные кустики и одинокие, оставшиеся мертвыми валуны. Будь здесь Эйвон, он бы подал ей руку и сказал что-нибудь глупое… Если б только он здесь был! Он, Айри, Реджинальд, Джоанна, девочки-мышки, дура Мирабелла, толстуха Аурелия, слуги, лошади, собаки… Собаки… Они выли изо дня в день, почему они сегодня замолчали?!

Сбоку донесся грохот: оторвалась и рухнула в пропасть очередная глыба. Мешанина из щебня и снега обрывалась черно-белой осыпью. Она пришла зря. Готовый обрушиться склон терялся в поднявшемся из долины тумане. Косматое марево доползло до половины стены, утопив все, кроме иззубренной скальной кромки, с которой раз за разом срывались груды снега и одинокие глыбы…

– Мама!

Крик дочери заставил броситься назад, они столкнулись на тропе, и тут же раздался треск. Словно от фейерверка! Луиза втолкнула Селину в спасительную тень и обернулась. Там, где она только что пробежала, щерилась черная щель, отделяя мертвое дерево от лихорадочно дрожащих развалин. Черный зигзаг расширялся стремительно, часть утеса вместе с руинами клонилась в сторону обрыва. Сначала едва заметно, затем все сильнее, пока не стряхнула в пропасть руины вместе со снегом. Освободившаяся от тяжести плита, словно раздумывая, замерла на краю бездны, затем дрогнула и ринулась вниз.

На вершине башни горит огонь, значит, Ворон там. Ждет ли он гостя? Разве угадаешь, что знает ветер, но хозяином Круга кэналлийцу не бывать, а королем – тем более! Трусость Эрнани украла у Золотых земель четыреста лет, но Зверь вновь стал Зверем, а олларовских падальщиков сменят белые ласточки. Ветер, истинный Ветер, подхватит стяги возрожденной анаксии, но сперва Скалы сокрушат закатную башню. Хватит ей бродить по степям, нагоняя страх на путников, ее тайна разгадана! Древнее убежище врагов, она дарует им удачу и силу, но на Изломе уязвим и Закат, ведь пока хозяин в башне, ей не исчезнуть…

– Я знаю, зачем ты пришел! – Айрис в багряном и золотом стоит возле узкой бойницы. – Забирай! Мне от предателя ничего не нужно!

Что-то со свистом рассекает воздух, падает к ногам. Браслет невесты с кэналлийским узором… Выходит, мастер его все-таки отослал! Серебро, карасы, витиеватая надпись окружает стоящего у скалы вепря…

– Ты опозорила Надор! – Вещь с родовым гербом не должна валяться под ногами, но как поднять ее на глазах изменницы?! – У меня больше нет сестры.

— У тебя больше нет сестры, – холодно повторила Айрис.

— У тебя больше нет сестры, – каркнул ворон, подхватывая злополучный браслет, – у тебя больше никого нет…

Взмах крыла, и черная птица исчезает в желтом небе, унося ненужный подарок, теряется среди себе подобных.