— Разумеется, помню, — кивнула черноволосая. — Ведь когда-то и ты вёл меня. Оберегал так же, как я оберегала тебя. Ты был моим седьмым стражем и скоро снова им станешь. Эта история бесконечна.
Ещё пару шагов… Безрезультатно.
— Это жестоко, не находишь? — спросил я.
— Что именно?
— Иметь возможность прикоснуться к тебе лишь перед самым финалом.
— Так уж случилось, мой милый. Наши нити переплелись спиралью. И всё же это лучше, чем если бы мы летели сквозь вселенную параллельно.
— Сколько осталось до рассвета?
— Пара часов…
Она подумала о чём-то, а затем сказала:
— Если хочешь, мы можем изменить время. В конце концов, время — это игра нашего воображения.
— Как и всё вокруг?
— Как и всё вокруг.
Я сделал шаг. Звёзды дрогнули и посыпались с неба.
— Как пожелаешь, любимый.
Я поднял руку. Протянул дрожащую ладонь осторожно — так, словно одно неловкое движение могло разрушить мираж.
Мириам шагнула навстречу. Протянула дрожащие пальцы осторожно — так, словно хотела прикоснуться к самому ценному, что было во всей вселенной.
Секунда… Разреженный воздух.
И я чувствую тепло её пальцев. Удары сердца. Запах колдовских цветов.
Потом была вспышка света и горячее дыхание на шее. И я утонул — утонул с головой, безрассудно, навеки, — утонул в объятиях черноволосой. Я вдыхал аромат её кожи, чувствовал хрупкое тело под своими ладонями, чувствовал вкус её поцелуя, и сердце девушки билось под вздымающейся в неровном дыхании грудью. Я прикасался к Мириам и знал, что через секунду она столкнёт меня с крыши, и меня встретит тугое сопротивление воздуха, в ушах засвистит ветер, и окна многоэтажек сольются в размытую ленту. Что будет потом? Взлёт к небесам? Чёрная пелена? Какая к дьяволу разница? Ведь сейчас, в эту секунду, черноволосая тонет в моих объятиях, и я чувствую её дыхание, и весь мир дрожит и рассыпается, словно мираж. Луна исчезает, уходит на запад, и на востоке уже поднимается солнце, и остаётся всего пара мгновений, чтобы запомнить, насладиться, почувствовать… Скоро нагрянет восточный ветер, что принесёт новый рассвет и снова поменяет нас берегами. Пока же Мириам со мной, здесь и сейчас, мой седьмой страж, она что-то шепчет мне на ухо, запускает пальцы в копну моих светлых волос, и я чувствую дыхание, пульс, запах, тепло, — чувствую живую черноволосую ведьму, что целует меня на крыше под звездопадом.
— Сколько нам осталось, Мириам?
— Молчи… Молчи, Полянский.
Она любит, безумно любит меня. И я понимаю, что всю жизнь шёл лишь к этому короткому мигу, когда луна вслед за солнцем уходит на запад и песочные часы снова переворачиваются; и прежде, чем я навсегда уйду в сновидения, на территорию смерти, вселенная дарит нам этот короткий миг счастья — мгновение, когда вода и огонь сливаются воедино, и Мириам вновь возвращается в мир живых.
— Я ждал тебя целую вечность.
— Мы всегда были рядом, мой милый.
В её заблестевших тёмно-синих глазах отражается лунный свет.
— И теперь мне так не хочется тебя отпускать.
— Мы ещё встретимся, милый. Мы обязательно встретимся…
Последний глубокий вдох. Не её, но мой.
— До свидания, Юра…
Первый луч солнца. Её первый восход.