— А по-моему, кто-то сегодня ночует в отдельной каюте.
Андрей засмеялся. Взглянув на меня, он развёл руками и сказал:
— Прости, дружище.
— Ничего, — улыбнулся я. — Мне кажется, хорошее название.
— Ты так думаешь?
С причала донёсся гудок корабля, напоминающий о скором отплытии. Андрей обернулся, затем снова посмотрел на меня, и я вдруг увидел, как тяжело Воронцову даётся прощание.
— Пора, — кивнул я. — Уже отходит.
— Постой. Сейчас-сейчас… У меня кое-что есть. — Андрей залез в сумку и достал оттуда чёрный пакет. — Вот, держи. Ты сам знаешь, что здесь.
— «Вода и огонь»?
— Он самый. Пусть его вкус напоминает о питерской крыше. И о том озере.
— И о том, как мы пытались выжить наутро.
— Чёрт, мальчики… — Аня обняла нас двоих, крепко прижав к себе. — Вы самые лучшие. Ну почему мы не можем побыть вместе ещё немного?
— Потому что все истории когда-то заканчиваются, и вместо них начинаются новые. Например, сегодня начинается ваша история.
— Я никогда тебя не забуду, Юра.
— И я тебя, Ань.
— Кто знает, дружище, — сказал Воронцов, — может, ещё встретимся?
— Всё возможно. Проезжай почаще Крестцы.
Андрей улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Куда ты теперь?
— Домой. Хочу взглянуть на сестёр, хотя бы со стороны, прежде чем вновь отправляться в путь.
— Навести нашего друга. Скажи, чтобы одевался теплее, когда будет покорять вершины в раю.
— Обязательно передам.
Подбежала Джесси. Она встала на задние лапы, потянулась к нам и тихо, коротко проскулила. Как и все, она вдруг почувствовала, что это и правда финал нашей истории, и как бы нам того не хотелось, больше мы никогда не увидимся.
— Прощай, чертовка. Не загоняй никого на деревья.
— Она будет скучать. Как и все мы…
— Прощай, друг. Прощай, Аня.
— Юра, милый, ты только знай. Она ещё придёт. Обязательно придёт. Вы непременно встретитесь, вот увидишь.
— Я знаю, Аня. Я знаю…
Прохладный бриз, незаметно поменявший своё направление, напомнил нам о том, что скоро наступит вечер, и солнце сдастся и уступит своё место луне. Луне, которой осталось совсем немного до полнолуния.
Мы стояли на пирсе ещё несколько бесконечно долгих секунд.