Я кивнул в ответ и, пригнув голову, зашёл внутрь.
Внутри воняло ещё сильнее. Запах спирта и сигарет смешался с потом и едким дымом, что тянулся из проржавевшей печки в углу. На скамейках за деревянным столом сидело не меньше двадцати человек. Все пьяные, мокрые, грязные — они смеялись и пили при свете парафиновых свечек. Водка проливались из металлических кружек, лилась на пол, на одежду, на стол, на ту скромную закуску, что валялась на расстеленных старых газетах.
В правой части палатки, на мокрых камнях были беспорядочно навалены спальные мешки. На них лежало ещё с десяток людей. Кто-то храпел, кто-то бормотал во сне. В тёмном углу я заметил копошение. Оттуда доносились томные вздохи и судорожное постанывание.
Пожалуй, лягу в противоположной стороне.
Подойдя к столу, взял кусок хлеба, сыр и половину разрезанного помидора. В общем шуме никто даже не обратил на меня внимания. Найдя свободное место, уселся на спальники и начал жадно есть. Я бессмысленно окидывал взглядом окружающее безумие и не понимал, что вообще здесь происходит.
Хлеб оказался залитым водкой. Поморщившись, я сплюнул мякиш на пол. Заел сыром. Чувствуя, как по телу разливается усталость, отложил остатки еды и упал на спину. Закрыв глаза, я слушал, как кричат пьяные люди, и выхватывал из шума отдельные фразы.
— Завтра опять будут прессовать. Ближе к рассвету.
— Говорят, завтра будут не менты.
— В смысле? А кто?
— В город стягивают активистов.
— Этих прокремлёвских? Которые на портреты молятся? Да ну на хуй, какие из них бойцы?
— Костя прав, — донесся хриплый женский голос. — Я тоже слышала тему, что сегодня в город шли непонятные автобусы. Знаете, что я думаю? Это очень похоже на Ришелье.
— О чём и речь. Вот увидите, завтра окажется, что мы тут не против ментов стоим, а против гопников кремлёвских.
— Сука… Хитрая сволочь.
— Понимаешь, да? Это уже не революция, а разборки хулиганские.
— Не, погоди… Ну сколько их? Сотня? Две? Они же, когда к площади подойдут, обосрутся.
— Там не только кремлёвские, — вновь раздался женский голос. — Есть и просто гопники купленные. В сети пишут, что сегодня все омские рейсы были забиты непонятными молодчиками.
— Точно наш клиент. Решил родную сибирскую братву подтянуть.
— Главное, чтобы кавказцев не подтянули.
— Кто знает… В любом случае, завтра будет не ОМОН. Менты вмешаются, только если мы начнём побеждать.
— Дожили! До чего, мать твою, дожили! Менты воров спасают!
— Так сказал, будто это что-то удивительное. Они сами воры.
— Не надо так говорить, — донесся четвёртый голос.
— С хера ли?!
— Есть нормальные.
— Хуйня!
— А я говорю, что есть.
— Может и есть, но главный у них — вор и убийца. А они его защищают.
— Им деваться некуда. У них семьи, дети…
— Гнилые отмазки! У Аваловой, может, тоже мужик был! Может, она детей хотела родить!