— Ну вот, мы и пришли, — говорит Расмус. — Оно там, в доме. — Он прикладывает палец ко рту и шикает на Эрнста и Альфредо. — Тише… пойдем черным ходом.
Эрнст и Альфредо одобрительно кивают. За всю свою бурную жизнь они научились на собственном опыте, что надежнее всего проникать в дом с черного хода, тогда это как бы менее заметно, а они чаще всего мечтали проникнуть в дом как можно незаметнее.
Но Эрнст не теряет бдительности. Железной рукой охватывает он шею Расмуса.
— А ты уверен, что серебро там, в доме? — тихо спрашивает он, указывая на маленькую, выкрашенную в зеленый цвет дверь черного хода. — Ты не выкинешь какой-нибудь новый чертовский фортель? Надеюсь, ты не забыл про псину в погребе?
— He-а, я ее не забыл, — говорит Расмус.
О, никогда в жизни он не забудет псину в погребе.
Но Эрнст все-таки неспокоен.
— У, дьявол, мне это все не нравится, — говорит он, беспокойно оглядываясь вокруг.
Но Альфредо совершенно не беспокоится.
— Знаешь, Эрнст, у тебя слабые нервы, ты никогда прежде не был таким.
— Ш-ш-ш, — шепчет Расмус. — Если не хотите, вам вовсе незачем заходить вместе с нами. Мы с Понтусом вынесем вам все это барахло.
Тут Эрнст снова крепко хватает его за шею.
— Думаешь, этот номер с нами пройдет? — в ярости говорит он. — Вы пробежите через весь дом и выскочите с другой стороны, а? Слушай-ка, сопляк, ты имеешь дело не с какими-нибудь зелеными юнцами… и помни, только попробуй!
— Ш-ш-ш! — говорит Расмус. — Ты подозрителен, как старый козел.
Альфредо удовлетворенно кудахчет:
— Боже, сжалься надо мной, этому трюку моя мамошка научила меня в тот самый день, когда я пошел в нашальную школу!
— Как хотите, — говорит Расмус, услужливо распахивая дверь. — Дуйте тогда сюда!
Эрнст идет первым. Он крепко держит Расмуса за запястье.
— Иди тише! — угрожающе шепчет он.
И Расмус идет тихонько, на цыпочках. Точно так же на цыпочках ступает Альфредо. Когда он крадется на цыпочках, мозоли даже меньше болят. Шествие замыкает Понтус, он хорошенько запирает за собой выкрашенную в зеленый цвет дверь.
— Здесь просто тьма египетская, — шепчет Альфредо.
И верно! Расмус ведет их длинным, узким, темным коридором.
— Но скоро будет светлее, — в утешение обещает он.
Эрнст сдавливает его запястье:
— Тише… не болтай… где у тебя серебро?
Коридор заканчивается другой дверью.
— Там, внутри, — говорит Расмус. — Отпусти меня, чтоб я открыл дверь!
И он открывает дверь.
Ну не удивителен ли переход от тьмы к свету?
Здесь внезапно становится удивительно-преудивительно светло, а на столе выставлено все великолепное-превеликолепное серебро, сверкающее в лучах утреннего солнца. А совсем рядом — человек в форменном мундире, и он так приветливо улыбается!