Время ангелов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда он зовет меня мамой, мне страшно смешно, я своего ребенка в коляске всего денек катала, даже не знаю, где его могила.

— Признаюсь, Гастон, это не совсем моя мать…

— Ну, я так и подумал, но с вашей стороны было очень мило представить нам хоть какую-то мать. Вы больше не одна на белом свете, одиночество осталось в прошлом. Вот ваши братья…

Подошли Бородачи, полные бороды крошек от слоеных палочек с тмином.

— …и ваши кузены, Гонтран и Гермина…

Эта парочка всегда выступает как на параде. Да, Гастону пора было жениться. Детей канатоходка вряд ли родит, а муженька наверняка переживет, чертовы бабы, такие крепкие. Впрочем, Лидия очаровательна, повезло нашему олуху Гастону, меня вот никто не любил! А ведь Гермина часто рассказывала, что влюбилась в его фотографию, стоявшую на пианино в пансионе, где она учила французский; у ее родителей был Gut в Померании, у самого берега в сентябрьском тумане плыли парусники, красавца Гонтрана, трефового короля, не отрастившего пока бороды, несколько удивил большой квадратный дом, который хозяева называли замком, чаши унитазов с розочками, Morgenstund hat Gold im Mund[16], конюшни, да, но, видимо, с утра пораньше лошадей впрягают в плуг, черный хлеб с топленым салом, желудевый кофе: о! мы сами делаем кофе, сами провели электричество, простые лампочки свисали с потолка — о! а у нас поместье, настоящий замок, виноград вместо картошки, сто тысяч литров в нынешнем году. — Вы сушите виноград? Или пускаете его под пресс? — Увы, черный флаг филлоксеры уже поднят над выкорчеванными лозами…

— Моя дорогая, познакомьтесь с Валери.

Валери закусила удила, она и впрямь похожа на кобылу. Бедная Валери! С изумлением обнаружила, что стареет, а вокруг столько девушек!

— О, думаю, с этой потаскухой у него никогда не будет детей. Кто унаследует состояние? Ну, Гонтран с женой, разумеется. Говорю вам, не будет у нее детей. Не уверен, она еще нас всех переживет, посмотрите на ее ноги, совершенная форма, какие мускулы, понятно, она же танцовщица на канате, а вы представляете, что значит танцовщица на канате, это значит вырезать все, чтобы не иметь детей. Не уверен. О! Если вы еще раз скажете, что вы не уверены, я…

— Гонтран, успокойтесь, я вас умоляю, не устраивайте тут спектакль, Гонтран. Мой отец никогда бы…

— Плевать мне на вашего отца.

— Гонтран!

— Акробатка она или нет, ноги у нее красивые, и кажется, даже мадмуазель Урсула очарована… Огромное состояние у мадмуазель Урсулы! дом, виноградники, бесценная мебель и акции в банке…

— Где Жюль?! Пора домой.

— Портвейну, кузен Жюль?

— О! доктор запретил ему алкоголь, пойдем, Жюль, пока мы прощаемся, посиди в углу и подожди нас.

А между тем мать, вышивавшая под секвойей, когда Жюль приносил ей маргаритки и клал голову на колени, повторяла, гладя его по щеке: «Жюль заговорит, когда захочет». На похоронах его, Жюля, матери, где, конечно, присутствовал и старший сын, трефовый король — ее тоже, по их уверениям, похоронили, о, боже мой! и шерстяная шаль расплетается, гниет в могиле, петля за петлей — Жюль подошел к пахнущей сырой землей яме: что он делает, черт возьми! Он хочет выставить себя на посмешище, остановите его, он снимает цилиндр…

— Ты знаешь, Жюль, алкоголь тебе строго запрещен. Не наливайте ему, Роза.

Роза, кастелянша, маневрировала между гостями в тихом бешенстве из-за того, что на ней черное платье и белый фартук прислуги, а красивое, цвета зеленого яблока платье висит в шкафу. Она заговорщицки шныряла глазами по сторонам, пахла потом и засохшей кровью.

— Ну, моя дорогая, вы видели ваших братьев? Потому что теперь это ваши братья, — твердил олух-Гастон. — О! Оба меня не любят, но, к счастью, старуха…

После свадебного путешествия Гастон, сама гордость, само счастье, нос не такой красный, как обычно, занял две комнаты на втором этаже. Сильвия каждое утро стучала в дверь тети Урсулы: что за красавица! Поделом тебе, Валери, какое удовольствие для меня, отказавшейся от удовольствий, на закате дней видеть это милое лицо, эти маленькие груди, выступающие под простым серым платьем, да, что касается одежды, тут она очень скромная, мы ей подарили кое-какие украшения, Селестина обнаружила их в спальне в куче чулок. Вот опять у мадам Гастон жемчужное ожерелье валяется как попало. Оставьте, оставьте, Селина, изумрудное колье я ей подарю, когда…

И, кстати, скорей бы она уже привыкла к нашему образу жизни и перестала ходить на кухню пить черный чай с домработницей, впрочем, какая очаровательная простота! Возможно, мы необъективны.

— Как поживает ее брат?

— Чей брат, дорогая?

— Брат домработницы.

— О! она рассказывала вам о брате? Она им очень гордится, впрочем, он и вправду славный парень, он — лодочник-перевозчик, по-нашему bacouni[17], все, что он умеет делать, это плавать за камнями Мейлери[18], утром переплывает озеро, а ночью возвращается с грузом. За шесть часов обычно управляется, но многое зависит от ветра. Как она меня слушает! Какая милая девочка! Моя жизнь изменилась с тех пор, как по утрам на лестнице раздаются ее легкие шаги. Валери лопнет от злости. У нее руки принцессы. Она слишком хороша для нашего несчастного Гастона, слава богу, он уезжает на военные сборы, мне кажется, она устала, мой цветочек, под глазками синяки, понимаете, сладкая моя, у нас все проходят военную службу, ваш Гастон — офицер, в день отъезда вы увидите его в форме. Пропахшей средством от моли. Селестина, ворчунья, ее уже достала. Не пора ли и нашей сладкой чем-нибудь заняться? Гуляет по берегу озера часами, а хозяйство, по-прежнему, на мадмуазель Урсуле. Оставьте ее в покое, с рождением детей у нее дел будет невпроворот. Дети! Я вас умоляю…

— Вы будете писать мне, Сильвия?

Она смотрела на него непроницаемым взглядом. Кто-нибудь когда-нибудь слышал, чтобы она смеялась? Гастон уехал в легком волнении, китель из толстого блестящего синего сукна жал в пройме, а черные брюки с красным кантом оказались до того узкими, что в поезде он не решался сесть и стоял несколько часов кряду как журавль на болоте.

— Мадмуазель, мадам Гастон не вернулась, нужно ли закрыть дверь?

— Оставьте открытой, я ее дождусь, у меня все равно бессонница, оставьте открытыми все двери, у нее нет ключа.

[16] Morgenstund hat Gold im Mund (нем.) — Кто рано встает, тому Бог подает.

[17] Bacouni, слово из романдского диалекта — лодочник-перевозчик на озере Леман (Женевском озере).

[18] Мейлери — область на французском южном берегу озера Леман.