— Ты права, денежное средство так себе, вернешь при случае!
— Лагранж! — в плечо прилетел чувствительный тычок острым кулачком.
— Ладно, ладно, прости! — окончательно рассмеялся я. — Не так понял твое возмущение. Раз мало, я потом еще накину! — и с удовольствием снова подставил плечо под удар.
— Какой же ты! — возмущенная до глубины души седая девочка, не найдя удовлетворения в физической расправе, вскочила на ноги и оскорбленно одернула юбку и пиджак.
— Какой? — полюбопытствовал я, глядя на нее снизу вверх.
— Дурак! — фыркнула Лали и, повернувшись на каблуках, зашагала к выходу из башни.
— Меня сегодня можно не провожать, — крикнул я ей вслед. — Но встречать — обязательно!
Гордое молчание было мне ответом.
И я снова внутренне рассмеялся, откидываясь затылком на холодный камень.
Отлично мы сегодня друг друга избежали, ничего не скажешь!
Заморачиваться с вылавливанием Эриндейла в одиночестве я не стал. Подошел к нему, когда подонок сидел в окружении верной свиты и, игнорируя надменно-враждебный взгляд, бросил:
— Пойдем, поговорим.
Эриндейл поколебался, но выставить себя трусом, побоявшимся остаться со мной наедине, не захотел.
— Ну пойдем, — медленно и нехотя протянул он с той интонацией, будто ему лень тратить на меня время, но так и быть он снизойдет.
Мы вышли из общей гостиной, и Крис застыл у самых дверей, едва прикрыв их за собой.
— Ну?
Коридор пока был пустынен, но в любой момент в нем мог кто-то появиться, не говоря уже о толпе за дверями. Я усмехнулся — без мешка магиегасящего порошка мы уже не такие смелые, да? И неужели ты правда думал, что одного недопобития будет достаточно, чтобы утвердить надо мной свой авторитет?
Но этого я не сказал. Я вообще ничего не сказал.
Я просто его ударил. Коротким точным движением, от которого парень согнулся пополам, и развил успех, приложив по ребрам.
От зародившегося магического удара, я отмахнулся, как от комариного писка — просто задавил его силой, и чары, не успев толком сформироваться, рассыпались бесполезными обрывками. Краем сознания отметил, что Крис-таки силен, и в другой ситуации вполне и смог бы мне хоть что-то противопоставить.
Но другой ситуации я ему предоставлять не намеревался. И продолжил работать кулаками по корпусу, как по боксерскому мешку, не позволяя ему сползти на пол. В сюрреалистичной тишине, наложенной глушилкой.
Эриндейл ушел в блок и глухую оборону, чего я и добивался — сконцентрироваться на атаку под градом ударов намного сложнее.
А когда он все же упал, я ласково придавил его дополнительным весом, чтобы не дергался, и присел рядом на корточки.
— Скажи спасибо, что я — в отличие от тебя — действительно лежачих не бью. А еще, что я вызвал тебя сюда. Попробуешь еще хоть раз на меня тявкнуть — повторю при всех. И мы ведь оба знаем, что ничего мне за это не будет, да?
Мне не доставляло особого удовольствия открывать Эриндейлу глаза на эту истину. Я не то, чтобы ей гордился, скорее, даже наоборот. Именно поэтому мы вели беседу сейчас в пустынном коридоре.
— Так что давай сойдемся на том, что мы квиты, и разбежимся, окей?
Унижать Эриндейла еще больше и добиваться от него утвердительного ответа я не стал. Достаточно было того, что он меня услышал. Надеюсь, услышал.
Когда многотонная — по ощущениям — невидимая плита, давящая на спину, растаяла, Эриндейл сдавленно закашлялся. Я схватил его за шкирку и вздернул на ноги, а потом от души припечатал исцеляющим заклинанием — с избытком, до рези в глазах, головокружения и тошноты. У него, конечно.
— Не благодари.
Повернулся и зашагал к выходу — машина должна была прибыть с минуты на минуту.