Я вздохнула. Воздух щекотнул ноздри, донеся новый запах, неожиданный, я принюхалась к нему, пытаясь понять, откуда он идет, а когда поняла, против воли хрюкнула смешком, чуть не подавившись изюмом.
— Что? — мгновенно среагировал Даниэль.
— Ничего! — открестилась я.
— Лали!
Ха! Я знала! Ловкие пальцы, вместо того, чтобы отщипнуть кусок булочки, попытались у меня ее выдернуть, но я была готова — и проворно спрятала добычу за спину. А нечего! И вообще подарочки не отдарочки.
Глаза Лагранжа сверкнули азартом. И через несколько мгновений я визжала и хохотала, вжавшись спиной в стену, потому что коварные лагранжевские руки в попытке отобрать у меня мое, безбожно и безжалостно щекотали!
— Хватит! Хвати-ит, — сквозь слезы от смеха простонала я и снова взвизгнула. — Ладно, я скажу! Перестань!
— Ну? — застывшая надо мной мужская тень была почти угрожающей.
— От тебя сосной пахнет… — выдохнула я… и против воли снова рассмеялась, чуточку жалея сейчас, что результата намазывания сосновым дегтем мне увидеть все же не довелось. Эх, надо было оставаться!
Серые глаза напротив сощурились.
— Кстати, об этом, — грозно протянул Лагранж. — Ты не ответила на мой вопрос.
— Какой? — я самым невинным видом приподняла брови.
— Это была Мирей, кто еще? — слово в слово повторил Даниэль свою записку.
Искристое веселье вдруг померкло и как-то сдулось.
Мирей…
И резко пришло понимание, что он сейчас вжимает меня в нишу, почти как несколько часов назад Мирей — в стену. Ну только меня, чтобы пытать, а ее…
Я поднырнула под мужскую руку и выпрямилась. Огорченно изучила разжатые пальцы, в которых остались одни крошки — отчаянно спасаемая булочка пала жертвой перекрестного огня.
— Ну вот посмотри, что ты наделал! — буркнула я и отряхнула ладони, кофту и юбку. — И вообще уже поздно. Я пойду.
И повернулась к Лагранжу спиной.
На лестнице он меня догнал, но спустились мы молча. Только на выходе, он ухватил меня за ладонь и сразу выпустил, лишая необходимости вырываться.
— Постой.
Я обернулась с недовольным выражением лица — ну что еще?
А Лагранж сорвал с дикого куста крупный бутон белой розы. Сосредоточенно провел рукой над цветком, и тот окутало серебристое сияние, совсем короткий стебель удлиннился, посерел, как-то хитро завернулся, а бутон как будто бы сплющился, застыл хрупкой слюдой, и капельки вечерней росы сверкнули гранями драгоценных камней.
Через несколько секунд на ладони Лагранжа лежала… заколка в виде розы.
— Она не совсем настоящая, — произнес парень и в голосе его звучало легкое сожаление, — продержится чуть больше года.
Он взял заколку и закрепил ее на кончике моей косы, перекинутой через плечо.
— Зачем? — спросила я с досадой.
Настроение испортилось еще больше. Потому что действительно — зачем? Ладно, я готова была признать, что сегодня все вышло даже весело. Булочка — это было вкусно, щекотка и драка — забавно. А главное, оно вполне умещалось в дружеские рамки, которые разумно поддерживать в свете свалившегося на наши головы призрака. Но вот это — зачем? Ему мало армии девиц с первой красавицей во главе? Ведь даже мне понятно, что заколки из роз это уже не про дружбу...
— Может, я рыцарь в душе, — улыбнулся парень, совершенно не улавливая причину моего недовольства. — У каждого рыцаря должна быть дама сердца.
— А Мирей? — все же строго напомнила я, надеясь, что это не звучит ревниво. Потому что это — не ревность! Я просто в армии служить не планирую! Это не мое!