Она потянулась за моими пальцами и я щелкнул ее по носу.
Королева красоты оскорбленно фыркнула, встрепенулась и пришла в себя, а я подавил довольный смешок: так тебя, стервочка!
— Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь, Лагранж! — Мирей расправила плечи и вздернула “пострадавший” носик. — Можешь хоть обыскать — меня и мою комнату! — все равно ничего не докажешь!
Пожалуй от подобного “заманчивого” предложения я воздержусь.
И я убрал вторую руку. Мирей разочарованно выдохнула, но прошла мимо с гордо поднятой головой — задев по дороге плечом и грудью.
— В таком случае, я не буду их останавливать, — бросил я ей в спину.
— Кого? — девушка слегка повернула голову.
— Тех, кто придет тебе мстить.
Мирей независимо передернула плечами.
— Пусть приходят! И ты — приходи, котик.
Я только покачал головой ей вслед. Несносная избалованная девица. Бес с ней, попробуем зайти с другой стороны.
Элалия
После того, как Лагранжа послали к ректору, я больше его не видела. Записка отправилась в урну, а красная надпись в тетради в какой-то момент истаяла, будто ее и не было.
Уже выработавшееся внутреннее чутье подсказывало, что радоваться этому не стоит и расслабляться тоже. Лагранж как репей — если прицепился, сам не отвалится, только отдирать. И с отдиранием у меня пока не очень из-за этого связавшего нас дурацкого призрака.
Наверное, я все же расскажу ему про девушку и бабочку.
Заодно это, может быть, отвлечет его от поисков виноватых…
Я шла к себе в комнату, чтобы забросить туда сумку перед ужином и, спускаясь по лестнице, вдруг чуть не упала — ступеньки затряслись, светильники на стенах, уже зажженные в преддверии сумерек, отчаянно замигали. В первое мгновение, я до одури испугалась, что сейчас опять что-то случится, а я одна, что я не хочу, я не выдержу! Но мир не торопился менять цвет на зеленоватый и утягивать меня не пойми куда.
А потом я заметила Криса.
Он стоял на лестничном пролете, опершись руками на подоконник и уставившись куда-то вниз, в окно. И напряженная, источающая осязаемую магическую ярость, поза явно указывала, что причины этих конкретных аномалий были куда более объяснимыми.
Я вытянула шею, пытаясь со ступенек разглядеть, что там так выбесило нашего красавчика.
Здание лаборатории, дорожка ведущая от него, замковая стена, несколько деревьев…
Лагранж и Мирей жарко тискающиеся у этой самой стены.
Ступеньки лестницы снова затряслись.
Я осторожно сделала шаг назад, наверх, решив, что пожалуй, спущусь другим путем. Каблук туфли неудачно стукнул о камень ступеньки, и Эриндейл резко обернулся — глаза сужены, крылья носа гневно раздуваются. Он смерил меня бешеным взглядом с ног до головы, и… пол перестал трястись, а светильники, еще разок погаснув, зажглись ровным светом.
Крис снова отвернулся к окну, но там сладкая парочка уже расцепилась и было видно только, как Мирей с довольной улыбкой уходит по дорожке в замок.
У меня осталось четкое ощущение, что будь на моем месте кто-то другой, Эриндейл его бы в лепешку раскатал за то, что он или она стали свидетелем его ревнивой ярости. А я… меня здесь не было, и Крис это знает.
И я тихонечко проскользнула мимо него вниз, не оборачиваясь.
За ужином, где Лагранж снова сидел рядом с Мирей, Эриндейл был показательно спокоен и равнодушен. Я в своем углу — тоже предпочитала на них не смотреть. Было неловко и как-то неприятно.
А после ужина, когда я сидела над домашней работой, сзади вдруг раздался странный звук — будто кто-то тихонько стучит по стеклу. Я обернулась и увидела бумажный самолетик, бестолково тычущий в окно.
Первым моим порывом было сделать вид, что я ничего не вижу и не слышу, и нет меня! Но потом я напомнила сама себе, что с Лагранжем эта тактика работает так себе, и, вздохнув, дернула на себя оконную раму.