Как только они вышли, она медленно опустилась на пол и горько зарыдала. Потом встала, вытерла слезы, взяла сумку и направилась к двери. Уже на пороге вспомнила, что забыла взять паспорт и деньги.
Елена Владимировна, стоя посреди дороги, отчаянно махала руками, пытаясь остановить машину. Возле нее притормозила легковушка. Водитель увидел ее заплаканное лицо.
— Куда?
— В аэропорт!
— Садитесь.
Когда машина тронулась, водитель, пожилой мужчина, спросил:
— Наверное, беда в дорогу позвала?
— Да, — тихо прошептала она, — в Ташкент за раненым сыном еду.
— В Афганистане воевал?
— Там.
— Эх, сколько парней погубила и покалечила эта дурацкая война! — в сердцах произнес водитель.
В аэропорту Елена Владимировна протянула ему три рубля. Водитель отстранил ее руку.
— Не надо, они вам еще пригодятся.
Она поблагодарила его и бегом направилась в здание аэропорта. Возле касс плотной стеной стояла толпа людей. Она беспомощно посмотрела на хмурые лица, поняла, что к кассе ей не подойти, и решила обратиться к дежурному.
Окошечко с надписью «Дежурный» было прикрыто занавеской. «Наверно, никого нет», — подумала Елена Владимировна, но на всякий случай постучала по стеклу.
Занавеска отодвинулась, показалось лицо женщины, потом открылось окошечко.
— Слушаю вас.
— Я за раненым сыном в Ташкент еду, умоляю вас, пожалуйста, помогите с билетом.
Та сочувственно посмотрела на ее заплаканное лицо.
— Ничем я вам не могу помочь. Самолет проходящий, а билетов на этот рейс давно нет. Даже на похороны, по телеграмме, не могу отправить женщину.
— Что же мне делать? Я должна лететь!
— Вы лучше поездом езжайте, так вы быстрее доберетесь. Самолет на Ташкент будет только завтра. А билетов, как я вам уже сказала, нет.
Елена Владимировна поехала на железнодорожный вокзал. С большим трудом она купила билет в общий вагон и вечером уже сидела в поезде.
На четвертые сутки Елена Владимировна добралась до Ташкента и с вокзала на частной машине приехала в госпиталь. В приемной госпиталя дежурная медсестра нашла фамилию сына в книге регистрации, дала ей халат и объяснила, как пройти в нейрохирургическое отделение.
В коридорах повсюду ей встречались молодые парни. Кто на костылях, кто в повязках. На четвертом этаже она нашла нейрохирургическое отделение и палату, где лежал сын. Стоя возле ослепительно белой двери, она вдруг почувствовала, что не в силах открыть ее. Страх сковал ее тело. «Только бы сдержаться, только бы не заплакать, только бы не показать ему, как мне больно!» — шептали ее губы. Мимо проходила медсестра, увидела ее побледневшее лицо.
— Вам плохо?
Елена Владимировна хотела ответить, но лишь пошевелила губами.
— Вы к кому? — снова спросила медсестра.
— К сыну, — с трудом выговорила Елена Владимировна.
— А как фамилия?