– Тогда ты отличаешься от большинства людей, Василий. Многие не хотят с нами связываться.
– Не считаю тебя странным или чудным, Гийом. Не больше, чем другие. Моя сестра, например, любит педантичность и аккуратно раскладывает вещи.
А мне кажется нравиться чувство боли во время полового акта.
– Мы все странные по-своему.
– Это правда, – он делает ещё одну глубокую затяжку, выдувая мощный поток дыма.
Он очаровывается им. Замечаю это, поскольку видел такое выражение в глазах Наоми, когда она отвлекается на что-то, что кажется ей увлекательным. Предпочитаю быть её отвлечением, но это может быть что-то столь же эфемерное, как дым.
– Мне нравится их вкус, но их так трудно достать с тех пор, как мне запрещён въезд во Францию.
– Тебе нужно попросить и тебе доставят ещё.
Он трясёт пачку, слушая, как три бриллианта внутри бьются о стенки.
– Мне почти грустно, что тебе пришлось выкинуть четыре сигареты, чтобы освободить место для этих безделушек.
Я слабо улыбаюсь ему.
– Пришлю тебе коробку, если попросишь.
Но он не просит. Просить, значит, стать мне должным.
– Говорят, что Братва Петровича находится в смятении, что её власть в России и за рубежом может прекратиться.
Я обнажаю зубы.
– Те, кто так говорят, полны зависти и скоро пожалеют об этом.
– Думаешь, ты сможешь сохранить эту старинную семью? Ты не Петрович, – говорит Гийом, выдувая ещё одну порцию дыма.
– Нет. Я лучше. Уничтожу всех, кто пойдёт против меня, и каждого члена их семей.
– Но ведь организация называется Братва «Петровичей», значит, ты должен быть Петрович, разве нет?
Каждый Папа менял своё имя, но Ватикан, построенный на костях святого Петра, постоянен. Так, и в Братве. Папа, пришедший к власти, диктует собственные правила, украшает стены своими наградами и записывает свои победы в фолианты на библиотечных полках. Но ещё он хранит папство для следующего правителя. Просто гарантирую, что сохраняю Братву для следующего главы.
Я оставляю Гийома изучать потоки дыма.
Вокруг многие люди сомневаются в необходимости Братвы, сомневаются как в нашей дружеской поддержке, так и в готовности острия меча. Но если я... мы... сможем зародить веру в Братву, чтобы вся наша семья поднялась против наших врагов. Угроза возмездия обеспечивает безопасность.
Мне нужен мир для тех, кого я люблю, а не только для моей сестры, но и других. Одного. Глупая картина стала для меня символом. Если я добуду её, то смогу избавится от Елены Петрович и убедиться, что Катя и Наоми могут жить нормальной жизнью без страха.
Когда я возвращаюсь в нашу маленькую комнату, Наоми сидит в кресле, которое покрыто моей одеждой.
Она хмурится.
– Куда ты ходил?
– Получить наши приглашения в «Понте-делле-Тетте». Это клуб, куда можно войти только по приглашению, в Венеции. Гийом Болье – человек, который может достать много таких вещей.
– Мост...
– Грудей, – помогаю я ей в перевод слова Тетте. – Всё в Венеции связано с водой.
– Почему Гийом не может найти твою картину?