– Почему твои глаза закрыты?
– Ты так хороша. Я пытаюсь контролировать себя, но это трудно, – он прижимается лбом к моему. – Не хочу причинить тебе боль.
Ох. Я раздумываю об этом, как об очередном тесте.
– Твой пенис растягивает моё влагалище на несколько сантиметров, что вызывает небольшой дискомфорт. Возможно, он такой длинный, что достаёт до моей шейки матки, но я не совсем уверена, что чувствую это.
В ответ на это он стонет, будто от боли.
– Продолжай говорить, Наоми, – рычит он. – Расскажи мне ещё.
Я изучаю его лицо, ища подсказки. Не уверена, что ему весело с членом во мне. Я была мокрой от возбуждения, но теперь, когда он во мне, не думаю, что всё ещё наслаждаюсь этим. Чувствую себя... переполненной.
Выражение его лица сжато, глаза закрыты, а губы вытянуты в довольно диком выражении. Я бы сказала, что он расстроен, но плохо разбираюсь в таких вещах. Он сказал, что боится потерять контроль. Я делаю что-то неправильно? Я многое изучала о сексе и не хочу казаться неопытной дурой. Рассуждаю сама с собой, а потом решаю показать Василию, сколько я знаю.
– Длина самого большого пениса составляла тридцать четыре и три сантиметра, в диаметр он был более пятнадцати сантиметров, – говорю я ему. – Не думаю, что у тебя такой же большой, но ты определённо у той же границы. Внутри меня я чувствую, что ты чрезвычайно большой.
Ещё немного сдвигаю бёдра, пытаясь устроиться поудобнее.
– Да, вот так, – шипит Василий, снуя руками на моих бёдрах, поднимая их и снова опуская на члене по всей длине, что вызывает интенсивное трение между нашими телами.
У меня из горла вырывается неловкий звук, звучащий, как визг. Его дыхание снова переходит в выкрик. Я упираюсь ладонями в его грудь, стараясь шевелить бёдрами вслед за его руками, так как очевидно, что он этого хочет.
Его большой пенис снова и снова врывается в меня резкими и суровыми движениями. Изначальный дискомфорт, который я ощущала, проходит.
– Должно быть, стенки моего влагалища растянуты сейчас, чтобы принять тебя, – говорю я ему. – Влагалище может растягиваться, потому что его стенки имеют складки, которые могут сокращаться и расширяться, как аккордеон. Полагаю, мои стенки сейчас расширены...
Он снова пронзает меня, и на этот раз я задыхаюсь, ударяя ладонями о его грудь, поражённая таким грубым движением. Каждый раз, как я начинаю говорить, он отвлекает меня, и это начинает надоедать. В раздражении я бью его в грудь.
– Василий, ты слушаешь меня?
– Я слышу каждое твоё слово, Наоми. Твои сладкие губы так соблазнительно двигаются, а голос наполняет мои уши, как сирена. Твои слова заставляют мой член изнывать, – говорит он, открыв глаза и поднимая голову, чтобы посмотреть на наши тела.
Он наблюдает, как я скольжу бёдрами по всей длине его члена.
– Тебе хорошо, Наоми?
Его сладкие слова смягчают моё раздражение.
– Неуверена. Но мне больше не больно.
Он приподнимает меня наверх.
– Если бы тебе было хорошо, ты бы сказала мне. Я попадаю на твою точку G.
– Не знаю. Я никогда не трогала свою точку G, – теперь мне становится любопытно. – Как ты узнаёшь, что попал в цель?
– Ты бы знала, – говорит он, присаживаясь и удерживая меня своими мускулистыми руками.
Поднявшись, он оставляет меня на себе, и я цепляюсь за его шею.
– Обхвати меня ногами, Наоми.
Чувствую себя уязвимой, когда он двигается, понимая, что между нами появляется расстояние. Но у него явно есть определённая цель, и одной рукой он обнимает меня за спину, а я крепко обнимаю его в ответ.
– Ч-что ты делаешь?
Он не отвечает, а наклоняется, срывая одеяла и простыни с кровати. Я цепляюсь за него, как паукообразная обезьяна, задаваясь вопросом, сколько же в нём силы, чтобы удерживать меня. Он удовлетворённо выпрямляется, глядя на меня.