Когда она потеряла сознание от вида моей раны, я положил её в ванную, и пока она была без сознания, покрасил её волосы в тёмно-рыжий цвет, чтобы соответствовать новым документам, которые мы получим у Гийома. Я знал, она бы предпочла так. Она пришла в себя, когда я уже смывал краску с её волос. Но к счастью, она закрыла глаза, чтобы не видеть весь этот беспорядок. Закончив, я отнёс её обратно в кровать и покрасил свои волосы в коричневый.
Выйдя на улицу, я нахожу ещё открытую пиццерию и покупаю нам две штуки. Половина ей и полторы мне. Надеюсь, сыр достаточно коричневый для неё.
В ванной я замечаю свою ошибку. Волосы на голове довольно тёмные, а лицо кажется бледным. Я хмурюсь. Она стоит позади меня с чёрным маленьким продолговатым предметом.
– Это тушь.
Открыв её, я изучаю неровную изогнутую кисть, покрытую тёмно-коричневой субстанцией.
– Нанеси её на меня, – приказываю я.
Она морщит нос. Наоми не нравятся мои приказы, но она подчиняется. Я сажусь на грязную кровать, которая мала даже для одного, не говоря уже о двух. Но мы ещё боимся нашего прыжка с поезда.
Нам нужно отдохнуть, прежде чем сможем двигаться дальше. Удивительно, я не могу сопротивляться ей независимо от того, что простыни грязные, а на плече кровь. Я смирился с собственными слабостями, и планирую объяснить это Наоми, прежде чем мы ляжем. Она – единственная из всех людей должна понимать, что невроз – по крайней мере, не из-за интеллектуального уровня.
Рыжие волосы обрамляют её лицо. Не знаю, как она подкрасила брови, но они тоже имеют рыжеватый оттенок. Девушка по-прежнему красивая, но почему-то не Наоми. Цвет слишком суровый для неё или слишком рыжий, или просто не её.
– Ты мне больше нравилась блондинкой.
Она берёт свои волосы в руку и рассматривает их.
– Мне тоже.
Шагнув вперёд, она встаёт у меня между ног и нагибается. Неудобная поза для неё.
– Почему бы тебе не присесть ко мне на колени, – говорю я.
– Но ты ведь не любишь, когда к тебе прикасаются, – напоминает она.
– Это не прикосновение, а предоставление места для тебя, чтобы ты смогла сидеть, пока мы завершаем мою маскировку.
Должно быть, объяснение убеждает её, потому что она несколько раз кивает и садится мне на колени. Я откидываюсь, чтобы она не упала, и опускаю руки ниже по её телу.
– Василий, я сейчас и так близко к тебе. Не держи меня так крепко.
И понимаю, я притянул её к себе так близко, что наши животы на одном уровне, а другие части тела соприкасаются. Заставляю себя расслабиться, ослабевая хватку.
– Тебе тяжело, – говорит Наоми, наклоняясь вперёд с маленькой щёткой.
Наблюдаю за ней, как она держится холодно без каких-либо признаков, но она возбуждена. Проведя с ней вечер в секс-клубе, я узнал, как она выглядит и как звучит её голос, когда возбуждается. У неё блестят глаза, а слова становятся провокационными. Если бы девушка хотела меня, она сказала бы что-то вроде...
– Пенис мужчины составляет около пятнадцати сантиметров. Влагалищный канал может быть длиннее, но точка G находится всего в двух-семи сантиметрах внутри. Большинство женщин кончает от клиторальной стимуляции, а не от секса с половым членом во влагалище, но для этого достаточно пятнадцати сантиметров. Пятнадцать сантиметров, иногда на семь сантиметров больше. Хотя если у кого-то тридцати сантиметровый член, то он не в каждое влагалище сможет войти так, чтобы ничего не повредить.
Похоже, мне нужна пара уроков, чтобы начать её понимать.
– Ты хочешь секса со мной, Наоми?
– Конечно. В целом, я не нуждаюсь в сексе. Но я бы хотела, чтобы твой рот оказался между моих ног. И хочу почувствовать твой пенис внутри себя. Думаю, это будет хорошо, основываясь на предварительных эмпирических18 данных.
Я возвращаю руки на место, чтобы крепче её обнять.
– Наоми, ты должна знать, что я плохой человек. Уверена, что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе таким интимным образом?
– Потому что ты убиваешь людей? Кажется, люди, которых ты убиваешь, нуждались в этом. Как те парни в поезде. Они убили бы нас, так что тебе было лучше застрелить их. Ты не должен чувствовать себя плохо из-за этого, – она отводит свою кисточку в сторону, а потом наносит на мои брови. – Не трогай брови. Тушь должна высохнуть. Выглядит хорошо.
– Тебе ничего не мешает?
– Вернёмся к убийствам или ещё чему-то? И да, я была расстроена, когда ты сказал, что убил бы моего брата или моих родителей. Это была шутка? Я не понимаю шутки. Имею в виду, что я их понимаю, потому что умная, но не понимаю, почему они смешат.