Ее ответ вполне устроил мужичка, и он кивнул в сторону:
— Иди в мясной ряд. Я за тобой.
Пройдя между прилавков, Нина заметила у холодильной камеры уже знакомого ей узкоглазого парня. Тот отодвинул тяжелую дверь, подмигнул Нине и отошел к прилавку.
Нина вошла в темное помещение, и у нее чуть ноги не подкосились от тяжелого запаха крови.
Мужичок в телогрейке зашел следом, и дверь за ними задвинулась.
В темноте вспыхнул фонарик, осветив коровью тушу, лежащую на низком столе.
— Какой тебе ствол нужен?
— Чтобы выстрелил.
Мужичок исчез в темноте, оставив Нину наедине с отрубленной коровьей головой. Прошло еще минут десять, прежде чем он вернулся и показал два пистолета:
— Смотри. Вот тебе «макар», а вот тебе израильский. Какой хочешь?
— Какой надежней.
— Жидовский, конечно, понадежнее… и по целкости тоже лучше. Но он дорогой. А наш, значит, подешевше. Но жидовский не подведет.
Нина долго переводила взгляд с одного пистолета на другой, не решаясь выбрать. Они казались ей абсолютно одинаковыми. Она ткнула пальцем наугад.
— Сколько этот стоит?
— Ну, я ж говорю, израильский подороже. Ты сколько патронов-то возьмешь?
— Одну обойму.
Мужик ловко вогнал в рукоятку пистолета продолговатый пенальчик с блеснувшими желтыми гильзами и протянул пистолет Нине, держа его за ствол.
— Ну, тогда, значит, с одним магазином это будет… Короче, тышшу мне отслюнявь.
Нина достала из сумочки сложенную пополам тонкую пачку долларов и положила деньги в луч фонарика, на отрубленную коровью голову.
Пистолет прекрасно уместился в сумочке, правда, изрядно ее утяжелив. Нина всерьез опасалась, что тонкий ремешок оборвется в самый неподходящий момент, и поэтому все время прижимала сумочку локтем к боку.
Потраченные часы ожидания теперь казались ей не часами, а неделями. Нину просто трясло от нетерпения, и, едва отъехав от рынка, она прямо из машины позвонила в редакцию общественных программ.
Ей ответили довольно любезно. Как только Нина представилась, голос ее собеседника стал настороженным, просто ледяным, но она знала, чем растопить этот лед.
— Я хотела бы дать вам интервью о контактах девушек нашего агентства с высшими лицами государства. У меня есть с собой видео.
— Ну, привозите завтра с утра, обсудим эту тему, — сказали ей уже совсем иным тоном.
— Завтра? Исключено. Я могу только сейчас.
— Ждем вас на проходной, — прозвучало в трубке.
Ей все же пришлось задержаться. Припарковавшись на студийной стоянке, она достала косметичку и постаралась привести себя в порядок.
Через полчаса Нина решительно направилась к дверям телекомпании. Перед зеркальными стенами двое охранников напирали на монаха с ящиком для пожертвований на груди.
— Нельзя тут стоять, понимаешь? Ты нам весь имидж портишь. Тут все ж таки телевидение, а не супермаркет. Вон, иди к рынку, там и побирайся.
— Разве я кому-нибудь мешаю? — ласково спрашивал монах, улыбаясь в густую рыжую бороду. — Кто пройдет, подаст. Я и не прошу никого, просто стою. Разве запрещено стоять?