Ланеж благодарно кивнул. Не то чтобы его подозрения насчет Анихи улеглись — но он не привык отказываться от добрых советов.
— Спасибо. Поговорю.
Пауза.
Разговор у них упорно не клеился.
У Ланежа из головы не шел визит к Сулу. У Анихи — вчерашняя беседа с чужой наликаэ. И вернувшуюся Рэлико оба встретили с облегчением.
…Платье не езяла… может, хоть какую безделушку прихватила на память?
Анихи молча проводил их к воротам.
— Мы поедем теперь, — благодарно кивнул Ланеж. — Спасибо, что пошел навстречу.
— За заботу и гостеприимство — спасибо, и за все чудеса, которые вы мне показали, — тоже. Если чем обидела — простите, это по недомыслию, не по злому умыслу, — тоже поклонилась Рэлико. — Да хранят… Да сопутствует вам во всем удача! — быстро поправилась она, сообразив, что бога благословлять уж точно ни к чему.
— Счастливой дороги! — Анихи широко, напоказ зевнул и, захлопнув за ними ворота, двинулся к дому, нарочито загремел на кухне. А едва взлетел Северный ветер — направился в ее комнату, совсем другой походкой, быстрой, целеустремленной.
…Не взяла. Ни единой безделушки не взяла. Даже ленточку на память не прихватила.
И своего ничего не оставила. Словно и не было здесь рыжеволосой девушки, непоколебимо верящей в своего бога.
Сердце игриво куснула невнятная, непонятная боль.
Бывают знакомства, которые не хочется прерывать, да еще столь внезапно.
Впрочем, может, оно и к лучшему. Она ведь чужая наликаэ. Больше того, наликаэ Ланежа…
И Анихи мановением руки развеял все содержимое комнаты, сделав ее такой же безликой, как все остальные по соседству, не считая его покоев.
Глава 11
Скакали (а вернее, летели) они не так быстро, как прежде. Рэлико запоздало поняла, что чертоги весеннего бога явно находились где-то вне привычного ей мира, где сейчас властвовал снег. В прошлый раз она об этом даже задуматься не успела, а теперь воочию увидела. Вроде вот, летят над зеленой травой, затем марево, будто сквозь плотное облако пробились — и внизу уже привычный рыжевато-серый лес, посеребренный пока еще тусклым снегом…
Не говоря уже о том, что, когда они вышли из чертогов весеннего божка, никакого коня за воротами в помине не было. Стоило Ланежу повелительно взмахнуть строгим черным веером — белый скакун как из воздуха соткался…
А еще из-под копыт Северного Ветра снежинки летят. Раньше не видела — или скрывал Ланеж?..
Волнение, охватившее девушку, когда снежный бог вскочил в седло у нее за спиной, было утихло (знакомые пейзажи успокаивали), а при этой мысли опять разыгралось не на шутку.
Скрывал ведь, много чего скрывал… Но теперь не скрывает! Не прячется больше…
Тяжелая рука тихонько легла на пояс, как ей и представлялось в Весенних чертогах — осторожно, поддерживая… По телу невольная дрожь пробежала — не от холода и не от страха, а… какая-то странная, сладостно-волнительная…
Рэлико смутилась, чувствуя, как щеки горят, ощущая на себе взгляд белых глаз. Вроде как не укоризненный, а вопросительный… но много она насмотрела за тот миг, на который их взгляды встретились?!
Чертоги наконец остались совсем позади, развеялись в облачной дымке, и вдруг Ланеж странно понурился, и тяжелая, холодная рука соскользнула с ее талии.
Что за шутки? Решил, что боится?..
Рэлико встревоженно обернулась — и заметила, что его лицо еще больше побелело. И раньше румянцем не радовало, а теперь и вовсе цветом от снега не отличишь, причем нехорошего, весеннего, сероватого, черты чуть исказились, как от нечеловеческого напряжения…
…Слабость подступила внезапно и не вовремя. Как обычно.
— Ланеж, ты что? — испугалась она.
— Нет… Не страшно. Не тревожься, — он тряхнул головой и с явным усилием выпрямился. — Приземлимся ненадолго, — произнес низкий голос — чуть сдавленно или почудилось?