— Двоюродный! — возмутился он.
— И что? Факт от этого не меняется.
Не сдержавшись, Рихард снова рассмеялся.
— Вы замечательная, Рэлико, — вздохнул парень. Впереди показались ворота, и он негромко произнес: — Я надеюсь на следующей неделе нанести вам новый визит… если не будет неудобно.
Рэлико аж вздрогнула. Впервые у нее спрашивал, не у папеньки!
— Нисколько. Мы всегда вам рады, к тому же это большая честь для нас.
— Я прихожу не просто из благодарности, мне нравятся ваши родители и атмосфера в вашем доме. Простая, уютная, без церемонности и пышности… В вашем доме приятно находиться.
У ворот Рихард, кашлянув, поклонился и прибавил:
— Что ж… Передавайте от меня привет вашим досточтимым батюшке и матушке.
— Благодарствую, господин Этар!
Откланявшись, он ушел, а Рэлико двинулась к дому по любимой Пекарской улице. Идти в парк повторно явно не следовало. Лучше уж завтра сходит… и пораньше!
Бог весны, надежно укрытый шлейфом цветочного аромата и облетающих лепестков вишен, удовлетворенно улыбнулся.
Все шло правильно. Так, как должно было быть. Он ни на что не влиял, ничего не менял, просто, увидев их вместе, решил немного подтолкнуть события в нужную сторону. Все для того, чтобы земная судьба оставалась земной судьбой. Никто не подкопается, даже этот… мерзляк. Потому что сам Сулу определил мальчишку в пару его наликаэ, иначе и быть не может.
Посмотрим, как Ланеж теперь запоет. И насколько покладистым останется, узнав о том, что у Рэлико появился ухажер. А рано или поздно он об этом узнает.
Анихи двинулся прочь через парк, оставляя за собой полосу распустившихся почек и бутонов.
Он, конечно, не Ранмея, богиня любви и супружества. Но весна — это все-таки пора влюбленности.
Глава 20
Север. Кажущиеся бескрайними просторы — вечно спящая под снегами земля плавно переходит в толстый слой льда на самом северном из морей. Безжизненная пустыня — здесь не выживают животные, не выживают растения, никогда не сходит снег. Незыблемый и вечный… Разве что изредка слепящее, но почти не греющее солнце, которое отказывалось заходить на протяжении всего лета, протапливало во льдах трещины, и тогда целые пласты откалывались и уплывали прочь.
Великий Север, вотчина снежного бога… не вызывавшая у него сейчас ни малейших теплых чувств. Более того, привычный ледяной покой этих мест раздражал с каждым днем все больше, потому что он не имел права его покинуть и отправиться туда, куда звало сердце.
С юга налетел теплый ветер, разливший в воздухе неприятный запах талого снега.
Ланеж, глядевший вдаль с самой высокой горы, чуть заметно поморщился и повернулся на юго-восток.
Анихи в этом году обнаглел окончательно, протопив землю едва не до границ Великого Севера, где стояли ледяные чертоги. То ли вызов бросал, то ли просто позлить пытался — так и не поймешь… Обычно Ланеж призвал бы весеннего божка к порядку, благо сделать это здесь, на севере, было несложно. Особенно теперь.
Однако в этом году происки весеннего божка его ни капли не задевали.
Анихи не перешел грань, а в остальном — пусть развлекается, если ему так хочется потешить свое самолюбие. К тому же, возможно, это провокация, и за его реакцией следят другие боги, мечтающие найти новые поводы для жалоб. Как же — столько силы, и вся у злокозненного бога снегов!
Только вот какой с нее прок? Он бы с удовольствием променял ее на возможность прямо сейчас увидеть Рэлико… взять за руку, пусть и в перчатках… обнять… может, даже снова коснуться губ…
А она ведь даже не помнит, наверное, о том, что они разделили тот первый поцелуй.
Вернулась боль — как сотни раз до того. Такая, от которой хотелось скорчиться и беспомощно завыть. Но снежный бог не позволил бы себе этого.
Ланеж выпрямился и отвернулся от широко разлившейся реки, которую родоры звали Искальта, то есть попросту Ледянкой.
Сезоны тянулись в этом году отвратительно долго. Каждый день казался годом.
Наверное, к осени Рэлико совсем перестанет нуждаться в нем… Он обещал, и он придет, но…