Увиденное поразило его в самое сердце.
Рядом с раскрасневшейся Рэлико сидел молодой мужчина, улыбающийся, статный. Смутно знакомый… Но где он мог видеть этого смертного, да так, чтобы запомнить?..
Ах да. Он видел его на полотне судьбы Рэлико. У Сулу.
Просто тогда не придал значения, поглощенный совсем другими опасениями и страшными вестями. Да и его чувства к Рэлико тогда были немного иными.
Неужели в этом году?..
Ланеж разом сник, сгорбился, прижав руку к груди, в которой вспыхнула давящая, обидная боль. Длинно, свистяще выдохнул, от чего ближайшая веточка с ярко-зелеными листьями покрылась инеем.
Уже?.. Выходит, по осени он упустил последний шанс свидеться с Рэлико, которая тянулась к нему и ждала его? А теперь она, краснея, улыбается этому… суженому…
От боли к гневу и обратно, а затем в отчаяние.
Нет, все правильно, он знал, что так будет. Но узнать так внезапно…
Он собирался терпеливо ждать, пока она проживет свою земную жизнь, но это оказалось гораздо труднее, чем можно было предположить.
Знал бы — послал бы Ильоса на крайний Север любоваться сиянием! Или, нарушив все запреты, все равно явился бы к ней!..
И он словно против воли снова посмотрел в окно. Прислушался…
— На Летний бал?! — охнула Рэлико в один голос с маменькой и даже папенькой. Впрочем, последний тут же смутился, кашлянул и подкрутил усы.
Рихард одарил сперва побледневшую, а затем раскрасневшуюся от волнения девушку ослепительной улыбкой.
Когда он сегодня в очередной раз нанес им утренний визит, Рэлико даже не удивилась, смирившись со странностями молодого лорда. Но, как оказалось, у него еще было немало сюрпризов в запасе.
Посидев и побеседовав охотно о погоде, торговле и изменениях, которые начали постепенно происходить с городом, лорд Этар вдруг повернулся к ней и, доверительно глядя в глаза, произнес:
— Рэлико… и вы, госпожа Арен… — с легким поклоном матушке, — моя семья приглашает вас на Летний бал в столице провинции.
Эта-то фраза и привела семейство Арен в полнейшее недоумение.
Рэлико побледнела, потом покраснела и растерялась настолько, что могла лишь молча смотреть на лорда. Матушка, впрочем, тоже от такой вести не сразу пришла в себя.
— Но мы же… не знатного рода, — наконец пробормотала девушка, не в силах оправиться от крайнего изумления.
— Мне это известно. Но я хотел бы видеть вас там и танцевать с вами, тогда бал наконец обретет и для меня прелесть… Если вы того пожелаете, разумеется. Что до светских условностей… Поверьте, никто не спрашивает наших гостей, к какому роду они принадлежат. Вы наши гости — этого довольно.
Папенька и маменька с редкостным единодушием состроили ей страшные глаза за спиной у гостя.
— К-конечно, — растерянно кивнула Рэлико. — Коли так — пойду, разумеется… в смысле, мы с матушкой будем счастливы присутствовать, вы очень любезны! Только… я не так много знаю о высшем свете, о нарядах, моде…
— Вы же будете гостьей моей матушки. Ни о чем не тревожьтесь, для вас найдется лучшая модистка. И, надеюсь, вы не откажете… — в глазах парня промелькнула нерешительность. — Я бы хотел… Впрочем, позвольте, я объяснюсь сперва.
Надеюсь, вы не сочтете дерзостью с моей стороны… Видите ли, принеся вам в первый день ту книгу, я немного покривил душой. Я хотел познакомиться с вами, Рэлико, узнать, чем вы живете, и уже по вашему батюшке понял, что вряд ли вы в первую же встречу примете от постороннего, в сущности, человека, нечто более ценное, потому и принял такое решение. Однако теперь, я надеюсь, у вас не будет причин отказываться. Поверьте, это вас ни к чему не обязывает… Словом, примите, пожалуйста! В знак моей искренней благодарности и восхищения вами. Я заказал после первой же встречи, слова вашего батюшки навели меня на эту мысль. Я надеюсь скоро увидеть вас в ней.
Он подал знак слуге, ожидавшему в дверях, и тот с легкой улыбкой опустил перед окончательно озадаченной девушкой на чайный столик небольшую коробочку.
Рэлико недоверчиво уставилась на нее.
«В ней»? В шляпке, что ли? Или, может, там лента какая дорогая? Или вуаль? В чем еще девушка может появиться перед гостями? Накидка? Но коробочка маленькая…
Дольше тянуть было бы неприлично. Рихард и без того нервно следил за каждым ее движением, сцепив пальцы перед собой так, что костяшки побелели…
Решившись, Рэлико развязала кремовую ленту на голубой коробочке, с замиранием сердца подняла крышку — и ахнула. Диадема!