Рука снежного бога привычно нащупала колкую снежинку-подвеску, висевшую на шее.
Интересно, а она носит тот гребень? Шелькри, отнесшая шкатулку, сказала, что его огненная девушка улыбалась и плакала, получив подарок… Нужно будет, наверное, теперь привезти ей что-то с севера. Может, камень, в котором сохраняются всполохи Северного сияния? У родоров можно раздобыть… Или даже самому отыскать, когда он выедет вслед за Анихи…
Рэлико всегда радовалась его подаркам, безыскусно и искренне, принимала их с улыбкой, которая согревала сердце неугасимым жаром… Чем она живет сейчас? О чем грезит?
Ланеж вздохнул, глядя вдаль — и ничего не видя перед собой.
Ему, снежному богу, было зябко.
Успокаивало его только одно. Что бы ни происходило, она по-прежнему оставалась его наликаэ.
— Опять залез на гору, стоит, вздыхает, — буркнула Зима, поставив перед Северным Ветром и Льдинкой по ведру с отборными сосульками. — Думает, никто не замечает, за дураков нас держит…
— Его можно понять, — пожал плечами Шэ’Эл, дух-художник, с комфортом расположившийся в снежном кресле, сложенном прямо в просторной ледяной конюшне. — За год может случиться все, что угодно. Вдруг ее родители и вовсе замуж выдадут?
— Она ведь все равно останется его наликаэ! — встревоженно вякнул с потолочной балки Криос-морозник, который в этом году, вместо того, чтобы сладко спать глубоко в земле, предпочел вернуться вместе со старейшими на Север, тревожась за снежного бога — и надо признать, не без причин.
— Так-то оно так… но разве похоже, что он привязан к ней только как к наликаэ? — хмуро спросил Эно.
— Оттого и тоскует, — еще более мрачно поддакнула Зима, снимая фартук.
— Никогда его таким не видел, — согласно вздохнул дух-художник. — Поначалу еще держался худо-бедно, а потом… Потерял интерес ко всем делам, не следит, выполняют ли снежники норму, с нас никакого спроса, за меч уж месяц не брался — даже ледяные иглы стыни не распорядился снять! Веер и тот забросил, за всю весну на Севере — ни одной пурги! Ясное дело, и так додумались, поправили, доделали — все ведь стараются, чтобы его еще больше не расстраивать… Но не такой он, как всегда, и чем дальше — тем хуже.
— Тоскует, а к ней не приближается! — припечатала Зима, с грохотом захлопнув дверцы стойл.
— Обещал ведь, — прошептала Шелькри. — А он, в отличие от того, слово держит.
— Да и девушка… — медленно произнес Эно. — Мало ли… Вдруг мы неверно поняли? Вдруг она не отвечает на его чувства?
— Отвечает! — хором возмутились другие духи. Даже Северный Ветер, оторвавшись от смачного разгрызания сосулек, негодующе всхрапнул.
— Только вот она все-таки смертная, — потупилась Зима. — Мы были слишком самонадеянны, решив, будто сумеем сами вот так создать нового зимнего духа. Хотели порадовать — а только хуже сделали. Узнать бы, как она там… Не дождалась ведь его, вдруг…
— И узнаю, — вдруг озарило художника. — У меня же есть знакомцы в свите Анихи. Попрошу, Нила к нашей наликаэ была очень расположена, еще кое-кто…
Остальные просветлели лицами.
— А если дурные вести будут? — пискнул Криос. — Вдруг обиделась и видеть его не хочет больше?
— О дурных ему не скажем, — решил Эно. — Напрямую, по крайней мере. Подготовим по мере сил, чтобы знал, чего ожидать. Он ведь наверняка осенью сразу к ней помчится. Всю весну старательно силу себе подчинял, копию чертогов даже выстроил из тысячелетнего льда, а потом в три удара порушил, земля на тысячу лиг содрогнулась! Смертные переполошились, вне очереди жертвы принесли…
Зима мрачно поправила новый костяной гребень, красовавшийся в белоснежных волосах.
— Только ему с этого ни тепло, ни холодно, раздал все нам и опять на гору полез! — с досадой брякнула она. — И ведь прикидывается, будто все идет как надо, пытаешься спросить — только удивленное лицо делает! Нет, не удержусь ведь однажды, отхожу его уздечкой, отведу душу, а там пусть хоть развеивает!
— Хозяин…
Эно. Выслали-таки парламентера…
Снежный бог догадывался о том, что духи за него тревожатся, однако обсуждать свои чувства ни с кем не собирался, и без того было плохо.
— Возникли дела, срочно требующие моего участия? — равнодушно спросил Ланеж. То есть его голос и раньше не мог похвастать выразительностью, но теперь даже один из старейших зимних духов не различил в нем ни малейших оттенков эмоций.
Эно даже на миг пожалел, что затеял этот разговор — такт никогда не был его сильной стороной. Но хозяина было необходимо хоть как-то встряхнуть. Он третьи сутки кряду торчал на этой треклятой горе. Да и с весенними духами втихомолку проще свидеться, пока хозяева в отлучке…
— Можно и так сказать. Прощенья просим, однако вы давненько уже Чертогов не покидали…
Бог медленно повернулся к нему, заставив духа чуть попятиться.