Путешествие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я понял: Ока, ее теплая вода, песчаные отмели, на которых хрустят ракушки, крутые и пологие берега, прибрежные камни, ивы — все это как раз для меня. И что бы я потом ни увидел, на каких бы реках, в каких местах бы ни побывал, лучше все равно не найду. Очень хорошие, даже прекрасные реки и места могут быть. Но лучше — нет. Тут — моя Родина.

Сосед

Перед самым отъездом из Москвы произошла у меня неприятность, которую я долго не мог вспоминать без пылкой досады.

Узнав о моей идее, родственники и знакомые реагировали каждый по-своему — в основном все же доброжелательно, — но вот один сосед по коммунальной квартире, врач, Иосиф Хайкин, был первым да, в сущности, и единственным, кто категорически и бесповоротно возражал против моей поездки.

Вообще он так близко к сердцу принял мое решение, так остро реагировал на него, что я долго не мог понять, в чем же все-таки дело.

Началось с того, что я обратился к нему по поводу расширения вен на левой ноге. Дело в том, что приблизительно год назад мы с приятелями как-то соревновались: кто сделает больше «пистолетиков», то есть приседаний на одной ноге. По-глупости делали мы это без необходимой разминки. Я победил — присел на левой, толчковой, ноге больше всех — аж 45 раз! — но был наказан за свое чрезмерное рвение — стали вылезать вены чуть ниже колена… И вот я обратился к врачу за советом.

Спокойно он ощупывал мою ногу, но когда я сказал, что вот, мол, еду на велосипеде, один, хочу добраться до Одессы из Москвы, он взглянул на меня как-то странно, и пальцы, ощупывавшие ногу, напряглись.

— Один? На велосипеде? До Одессы? Это еще зачем?

Мы с ним и раньше частенько расходились во мнениях, но такой резкой реакции на мои слова я не ожидал.

— Ну, как же, — сказал я. — Природа, люди… Настоящая жизнь. Интересно же!

— Ну и что ты там будешь делать один? — с каким-то странным раздражением перебил он меня. — Я понимаю, поехать на машине, компанией. Коньяк, шашлык, девушки. А так… Мне это совершенно непонятно.

Я вдруг почувствовал, что не смогу ему объяснить.

— Смотреть буду. Ночевать у местных жителей. Купаться… — сказал я, все-таки.

— Ночевать у местных жителей? — повторил он с недоверием. — Это еще зачем? Смотреть? Что смотреть-то?

Он опять с каким-то раздражительным недоумением смотрел на меня. И наконец вынес свое окончательное резюме:

— Какая чепуха! Ничего не понимаю. Чего ты там увидишь, на дороге? И педали крутить без конца…

Он явно не понимал меня. А я его. Ну какое ему дело, казалось бы? Я, что, уговаривал и его, что ли? Но он в явном раздражении прошелся по комнате и сказал:

— Знаешь, я теперь буду воспринимать тебя как человека в высшей степени странного. А с твоей ногой дело дрянь. Нужна операция. Ехать я тебе ни в каком случае не советую. Вообще рекомендую продать велосипед и готовиться к инвалидности. Да ты ведь и не мальчик уже. Удалить вены, конечно, можно. Но велосипед и все такое придется оставить.

Растерянно я поблагодарил его и пошел в свою комнату. Почему-то я был уверен, что ничего страшного с моей ногой нет. Ездил ведь по городу столько, гимнастикой занимался, бегал — и ничего. Но меня удивила его реакция.

Все же я показал ногу еще двум врачам — физкультурному и хирургу, — и оба сказали, что ехать без всякого сомнения можно, нужно только бинтовать эластичным бинтом. Даже полезно ехать, потому что умеренный спорт повредить никогда не может. Об инвалидности и прочем смешно, конечно, и думать.

Сосед же, встретив меня в очередной раз в коридоре, опять странно посмотрел и спросил:

— Все-таки едешь?

— Еду, — ответил я.

— Безумству храбрых не поем мы песню! — продекламировал он, и опять неприязнь так прямо и излучалась от него.

«В чем дело? — думал я, недоумевая. — Почему мое решение так его раздражает?» Лишь много позже я понял, что некоторые люди терпеть не могут, если кто-то поступает не так, как они, живет по-другому и не подчиняется их советам.

Теперь же, в пути, я не раз говорил встречным, что еду, мол, в Одессу, еду один, из Москвы. И каждый раз видел — ровно наоборот! — доброжелательные, по-хорошему сочувствующие глаза…

— Если вам непонятно, это не значит плохо, — сказал я тогда в коридоре соседу, но он не опустился до диспута со мной.

Естественно.

Первое утро

Когда я проснулся, на простынях и подушке лежали яркие пятна солнца.