Путешествие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Однажды я прочитал замечательную книгу. Она называлась так: «Путешествие с Чарли в поисках Америки». В ней американский писатель Джон Стейнбек рассказывал, как он вдвоем с пуделем Чарли проехал несколько тысяч километров по дорогам Соединенных Штатов на автомобиле.

И я подумал: а почему бы и мне не сделать то же самое? Только по дорогам не Америки, а своей страны. И не с пуделем, которого у меня не было, а в одиночестве? И не на автомашине, которой у меня тоже не было, а на велосипеде? Ведь у меня велосипед есть, и я его очень люблю — езжу по городу, в пригород, километров по 40–50 в день запросто. А что если ехать несколько дней в одном направлении?

Идея!

И я отправился из Москвы в Одессу, прокладывая маршрут не только по шоссейным дорогам, но и по проселочным, ночуя главным образом у местных жителей, купаясь в каждой встречной речке и в озерах, крутя педали и глядя во все глаза.

До Одессы я доехать не смог по причине того, что погода испортилась, а свободное время мое кончалось. Но я доехал до Винницы!

И это были одни из самых счастливых дней моей жизни! Две недели, которые я провел в пути, остались в памяти как бесконечный, солнечный, насыщенный разнообразными событиями праздник.

В этом путешествии я, кажется, понял, какой может и какой должна быть жизнь человеческая. Узнал цену времени, отпущенного нам судьбой. Догадался о том, как важно быть в жизни внимательным. И добрым. К тем, кто живет с тобой на земле. И не только к людям…

Потом были еще путешествия, экспедиции, дальние поездки, командировки. Были и новые путешествия на велосипеде — и в одиночестве, и вдвоем с приятелем. Однако первое оказалось самым счастливым. Это было открытие. Прозрение!

В нем было удивительно все. Бывало, что не везло, но — по мелочи. На самом же деле везло так, что те дни я помню лучше всех других и гораздо лучше, чем, например, поездки во Францию, Турцию и другие страны.

Я был свободен. Я был наедине с природой и людьми, которых встречал. Я был собой.

Начало

Правда, уехал я не в тот день, в который было намечено, а на следующий. Притом не просто задержался, а — вернулся! Под нагрузкой стало бить заднее колесо, потому что сносилась втулка, и пришлось разгружаться и ехать в магазин за колесом… Чтобы наверстать упущенный день, я решил отъехать первые сто километров от города на электричке. И тут у самого вокзала остановились часы (забыл завести накануне). А стоило войти в электричку и кое-как пристроить нагруженный велосипед, заняв при этом целых четыре сидячих места, как в вагоне немедленно появился раздражительный гражданин и сурово потребовал:

— Уберите машину, освободите место!

Несмотря ни на что, спокойствие путешественника уже начало овладевать мною, и я вежливо осведомился у гражданина, куда мне ее убрать. Ведь в тамбуре, к примеру, она будет мешать еще больше. А свободных мест вокруг и так сколько угодно.

Гражданин вскипел, — видимо, я ущемил его гражданское чувство — и в яростной деловитости отправился на поиски милиции или еще какого-нибудь начальства. Наверное, не нашлось ни того, ни другого, потому что гражданин вернулся и все-таки сел на свободное место невдалеке. Лицо его выражало неутоленный гнев и обиду.

Ревизоры пришли, когда электричка отъехала уже на порядочное расстояние от Москвы. Проверяя мой билет, один из них равнодушно взглянул на велосипед и ничего не сказал. Гражданин, сидевший невдалеке, тоже промолчал почему-то. Сердце мое благодарно забилось, предчувствуя поворот судьбы. И верно: с этого момента мне и начало везти. Сначала потихоньку, а потом все больше и больше. Говорят: если вернешься — пути не будет. Я вернулся. А путь у меня был. Да еще какой.

Ну, так вот, живешь-живешь, забирает тебя путаница жизни и суета, потихонечку теряешь ориентиры, а потом глядишь — а жизнь-то почти уже позади. Во всяком случае немалая ее часть. А есть ли что вспомнить хорошего? Еще говорят, что есть такая вот притча. Создал будто бы Бог людей и животный мир, роздал всем года жизни, людям досталось по восемнадцать. Прожили люди по восемнадцать лет, понравилось, не хочется умирать. Пришли к Богу с просьбой: дай нам еще годков, Владыка! Подумал Бог, подумал, прикинул, как и что, заглянул в свою кладовую и сказал людям: знаете что, а годов-то человечьих нет у меня больше. Звериных хотите? Почесали люди свои молодые затылки, пораскинули неразвившимися еще мозгами — очень уж не хотелось им умирать — и сказали Богу: ладно, давай хоть звериные, коли так. И дал Бог людям звериные года. Кому какие достались. Кому заячьи, а кому и лисьи, кому волчьи, змеиные, верблюжьи, ослиные, а кому и собачьи, медвежьи… Вот так и живут с тех пор люди: до восемнадцати на свои, человеческие года, а уж после кому как придется. Кто зайцем всю жизнь трясется, скачет, кто волком рыскает, кто по-лисьи ловчит, кто орлом смотрит, а кто, как осел, прямодушен…

А что же она такое, эта самая жизнь? Как надо жить правильно?

В начале августа и вообще летом, даже не летом — раньше еще, с весны, а уж если совсем по правде, то и вообще последние годы жизнь у меня была сумасшедшая. Учеба, работа, опять учеба до одурения… А как раз перед самым отъездом еще и сердечная драма, да не просто драма, а этакое жестокое разочарование. Хоть мне и стукнуло тридцать, а все же нелегко было драму перенести. Но это бы ладно. Самое главное то, что я понял: крутясь и вертясь, топая по жизненному пути без оглядки, теряешь способность вообще понимать хоть что-то, и вот уже тебе начинает казаться, что мир до невозможности плох, а люди кругом все такие дураки, что, как говорится, не приведи господь. Глупости, конечно. А кажется. Вот тут и оглядеться бы, в себя прийти, дыханье перевести перед тем, как дальше бежать…

Так и решился я на свое путешествие. Как говорится, не от хорошей жизни.

Как уже сказано, я и раньше частенько выезжал на велосипеде из города, накатывая за день километров по сорок-пятьдесят по счетчику, а тут и подумал: что, если ехать все время вперед и не возвращаясь? Ночевать можно в гостиницах, а еще лучше — в избах у местных жителей. На сеновале, например, чем плохо? Приходилось же ночевать раньше, когда выезжал на охоту или на рыбную ловлю. И ничего ведь, пускали. Люди добрые страннику в приюте никогда не откажут. Да ведь и интересно у жителей. И так мне захотелось вдруг выехать, что не прошло и недели, как я собрался. Вопреки, надо сказать, совету соседа-врача, вопреки страхам родственников, вопреки мудрой, спокойной житейской логике. Хотя самая-то мудрая житейская логика, как оказалось, была на моей стороне. Тогда я, правда, этого до конца не понимал. Но уже начинал догадываться.

Маршрут такой: Москва — Серпухов на электричке, раз уж так получилось, а дальше Таруса, Алексин, Калуга, Брянск, Новгород-Северский, Чернигов, Киев, Житомир, Винница, Одесса на велосипеде. То по проселочным, то по шоссе. Больше по проселочным. Карта у меня была.

Итак, электричка, в которой мы с велосипедом ехали, спокойно докатилась до Серпухова. Старинный русский город встретил нас пыльной вокзальной площадью, жарой. Оставив велосипед в камере хранения, я зашел пообедать в вокзальный ресторан, обливаясь потом, поговорил с молодой женщиной, что сидела за столиком, к которому сел и я. Разговор был непринужденный, запросто, что не всегда у меня бывает, и мне вдруг понравилась собственная непосредственность в меру (заповедь: не скучать). Приходилось ежеминутно вытираться платком, я держал его в руке наготове, а женщина, не останавливаясь ни на миг, размахивала перед своим лицом книжечкой меню. В ожидании официантки собеседница сказала, что город не так чтобы очень уж интересный, останавливаться и осматривать его не стоит — сама она приехала в командировку и вот уже несколько дней живет здесь, «в этой жаре и дыре»… И я понял, что есть смысл сегодня же доехать ну, например, до Тарусы и там переночевать. Была половина третьего.

Почувствовав себя увереннее после обеда, я взял велосипед в камере хранения и не спеша покатил по городу в сторону Тарусы, справляясь о направлении у пешеходов.

Мое путешествие началось.

Встреча с Окой

Воспоминания детства живут вместе с нами и возникают вдруг в памяти, когда встречается нечто похожее в жизни, нечто напоминающее. Прошлое не умирает, и хотя в суете мы часто забываем о нем, все равно нам от него не уйти.

Выехав, вырвавшись из города Серпухова, я покатил по шоссе, по обеим сторонам которого начались сосны, взрослые и стройные — светлой колоннадой, или, наоборот, маленькие, коренастые — непроглядной чащей. Налетел аромат хвои, не одуряющий, как в густом распаренном хвойном лесу, а едва заметный, ненавязчивый, легкий. Что-то уже просыпалось во мне.

Я остановился, сошел с велосипеда, перебрался через кювет, сел на траву в тени юной кудлатой сосенки, которая присоседилась к большой и стройной.