– Что это? – спрашиваю я, оглянувшись, чтобы посмотреть, не ворвалась ли к нам сюда компания ударников, играющих на металлических треугольниках.
– Это школьный звонок, – объясняет Мэйси. – Это первые слова, которые она произнесла с тех пор, как рядом с нами обосновались члены Ордена, и все мы – нас семеро – с удивлением воззряемся на нее. Она чуть заметно улыбается и засовывает в рот половинку печенья.
– Ты так ничего и не съела, – говорит Джексон. И, взяв из пачки печенье, протягивает его мне.
– Ты это серьезно? – Я беру у него печенье, потому что понимаю – если не взять, он так и будет сидеть с протянутой рукой. Но я все равно собираюсь выразить ему свое неудовольствие. Потому что мне хватает ума, чтобы понимать: если сейчас я спущу ему диктат по мелочам, потом он постарается подмять меня под себя во всем. – Знаешь, я сама могу понять, хочется мне есть или нет.
Он пожимает плечами:
– Не может же девушка ходить голодной.
– Девушка сама может решить, ходить ей голодной или нет. Особенно когда парень, сидящий рядом с ней, тоже ничего не ел.
– Молодец, Грейс! – говорит Мекай. – Не давай ему вытирать о себя ноги.
Джексон бросает на него взгляд, от которого меня мороз продирает по коже, но Мекай просто картинно закатывает глаза. Правда, при этом я замечаю, что он также закрывает рот – наверное, впервые после того, как сел рядом. Но я его не виню – думаю, если бы Джексон посмотрел так на меня, я бы бросилась наутек.
– В какой из классов ты сейчас идешь? – спрашивает Джексон, когда мы идем к выходу через вдруг переполнившийся народом кафетерий. Это оказывается легче, чем я подумала, увидев, как все разом спешат к дверям, потому что перед Джексоном ученики не просто расступаются – они прямо-таки шарахаются с нашего пути.
Я опять нашариваю в кармане расписание, но, прежде чем успеваю достать его, Мекай отвечает:
– А246, – и исчезает в толпе.
– По-видимому, А246, – не без иронии повторяю я.
– По-видимому. – Джексон проходит вперед и открывает передо мной дверь. Пока он держит ее, через нее не проходит ни один человек – все они терпеливо ждут, когда из кафетерия выйду я, и у меня возникает чувство, что дело тут в чем-то большем, чем популярность Джексона или внушаемый им страх.
Должно быть, именно так чувствуют себя члены королевских семей.
Это кажется странным, но, когда я выхожу из дверей и иду по коридору, ко мне и Джексону никто не подходит ближе чем футов на пять. И это совершенно ненормально – ни здесь, на Аляске, в элитарной школе-пансионе, ни в переполненной государственной школе в Сан-Диего.
И то же самое происходило позавчера перед игрой в снежки. Хотя и тогда в вестибюле было полно народу, никто даже случайно не задел ни Джексона, ни нас с Мэйси, пока он стоял рядом.
– Ну, и чем же ты все это заслужил? – спрашиваю я, когда мы идем к лестнице.
– Заслужил что?
Он шутит? Но недоумение в его взгляде говорит, что нет.
– Брось, Джексон. Неужели ты не видишь, что происходит?
Он удивленно оглядывается по сторонам.
– А что происходит?
Поскольку я все еще никак не могу решить, играет ли он со мной или же и вправду настолько непонятлив, я просто качаю головой и говорю:
– Ладно, проехали. – И пру как танк, делая вид, будто не замечаю, как все пялятся на меня и бросаются в стороны.
Так что можно забыть о моем плане стать тут своей, который я задумала в Сан-Диего. Провал, полный провал.
Глава 28
«Быть или не быть» – это вопрос, а не фраза для съема
Джексон доводит меня до самой двери класса – думаю, мы доходим до нее в рекордно короткое время, поскольку внутри еще никого нет, даже учительницы.
– А ты уверен, что это тот класс? – спрашиваю я, когда мы заходим внутрь.
– Да.