– Может, ты выйдешь, чтобы я могла одеться? До начала уроков нам с Грейс надо еще зайти в кафетерий, ведь завтрак – этот как-никак самая важная трапеза дня.
– Если только вы не решите позавтракать печеньем с вишневой начинкой «Черри поп Тартс».
– Печенье «Черри поп Тартс» составляет свою собственную, отдельную группу продуктов питания. – Мэйси лукаво смотрит на меня: – Поддержи меня, Грейс.
– Может, не одну, а две, если считать глазурь, – соглашаюсь я. – И печенье с коричневым сахаром тоже.
– Об этом я и толкую!
Дядя Финн целует дочь в макушку еще раз и идет к двери.
– Сделай одолжение, поешь фруктов, когда будешь есть это печенье, хорошо?
– Вишни – это тоже фрукты, – дразню его я.
– Не совсем. – Он ободряюще сжимает мое плечо. – Не забудь зайти ко мне после уроков. Теперь, когда ты стала чувствовать себя лучше, я хочу поговорить с тобой кое о чем и услышать, как прошел первый день твоей учебы.
– Все будет нормально, дядя Финн.
– Надеюсь, что все будет не просто нормально, а отлично. Но как бы все ни прошло, зайди ко мне и расскажи, как у тебя дела. Ладно?
– Да, конечно.
– Вот и замечательно. До свидания, девочки. – Он улыбается нам и исчезает за дверью.
Мэйси качает головой и достает из стенного шкафа свою школьную форму.
– Не обращай на него внимания. Мой отец настоящий зануда.
– Большинство хороших отцов – зануды, не так ли? – замечаю я и подхожу к зеркалу на дверце моего стенного шкафа, чтобы привести в порядок волосы. – К тому же он напоминает мне моего отца. Это так мило.
Мэйси молчит, и, посмотрев на нее, я вижу ее устремленный на меня печальный взгляд. Это однозначно вторая наиболее скверная вещь в моей утрате. Меня очень напрягает то, что все жалеют меня и никто не знает, что мне говорить.
– Это было сказано в позитивном ключе, – объясняю я. – Так что тебе нет нужды чувствовать себя виноватой.
– Знаю. Просто я так радуюсь тому, что ты здесь и мы можем лучше узнать друг друга. А затем я все вспоминаю, и моя радость кажется мне такой эгоистичной. – Она вздыхает: – Ну вот, получается, что я опять говорю о себе, хотя этого вовсе не хочу. Просто…
– Брось. Я все понимаю. И хотя попала я сюда не по своей воле, я тоже рада, что теперь мы можем лучше узнать друг друга. Понятно?
Ее озабоченный вид сменяется улыбкой:
– Понятно.
– Вот и хорошо. Давай, одевайся. Я умираю с голоду.
– Я сейчас! – говорит она и скрывается в ванной.
Двадцать минут спустя мы наконец спускаемся по черной лестнице (тут не так чтобы много народу, клянется Мэйси) в кафетерий, пройдя по меньшей мере мимо семи комплектов рыцарских доспехов, четырех громадных каминов и стольких колонн, сколько не сыскалось бы во всей Древней Греции.
Последнее, конечно, являет собой некоторое преувеличение, но совсем небольшое. К тому же здесь колонны не белые, а черные, что, на мой взгляд, дает им дополнительные очки. Не говоря уже о том, что их капители и подножия отделаны позолотой.
Все это просто уму непостижимо. Невероятно уже и то, что моя школа находится на Аляске, в настоящем замке, с залами, имеющими кроваво-красные потолки, и стрельчатыми готическими арками – это вообще улет.
Во всяком случае, если игнорировать всех тех, кто глазеет на меня, пока мы идем через все эти залы. Мэйси говорит мне, что это просто из-за того, что я новенькая, и советует не обращать на них внимания. Но сделать это нелегко, ведь, когда я прохожу мимо, люди, не скрываясь, оборачиваются, чтобы посмотреть на меня. Я знаю, Мэйси говорила, что они учатся вместе уже давно, но ведь я тут не первая новенькая, не так ли? Думать, что я первая, было бы глупо. В школах все время появляются новые ученики, даже если эти школы находятся на Аляске.
Мэйси прерывает мой внутренний монолог возгласом: «Вот мы и пришли!» – и мы останавливаемся перед черно-золотыми дверьми. Двери украшены резьбой, я пытаюсь рассмотреть ее, но моя кузина слишком спешит показать мне кафетерий. Да ладно, думаю, раз я видела кафетерий в моей прежней школе… значит, я видела их все.
Но когда она с помпой распахивает одну из дверей, словно ведущая телевикторины, демонстрирующая автомобиль, скрытый за первым занавесом, я понимаю, что ошибалась. Опять. Потому что этот кафетерий – и мне неловко даже называть этот зал таким прозаичным словом – не похож ни на что из того, что я видела прежде. Вообще.