Джексон: И еще какой.
Я: Ну, хорошо. На данный конкретный момент это «Put a Little Love on Me» Найла Хорана и все песни Мэгги Роджерс.
Я: А вообще «Take Me to Church» Хозиера и «Umbrella» Рианны.
Я: А у тебя?
Джексон: «Truly, Madly, Deeply» группы «Сэвидж гарден». А также все песни Чайлдиша Гамбино и все произведения Бетховена. Но в последнее время мне больше всего нравится «Brown-Eyed Girl»[9] Ван Моррисона.
Я роняю телефон, потому что… Что я могу на это сказать? Как мне не млеть от этого парня? Это невозможно.
Когда я беру телефон опять, у меня дрожат руки. Он больше ничего не написал, но сейчас я этого и не жду. Он и так написал… более чем достаточно.
Вместо этого я открываю приложение Spotify и ставлю «Brown-Eyed Girl»… на повтор.
Я все еще слушаю эту песню, когда в полдень в комнату заходит Мэйси, чтобы проведать меня.
– Что это ты слушаешь? – спрашивает она, морща нос.
– Это долгая история.
Она испытующе смотрит на меня:
– Не сомневаюсь. Ты должна рассказать мне все… – Она осекается, увидев остатки моего сытного завтрака. – Откуда у тебя эти вафли? – спрашивает она, подойдя к моей кровати, и, подцепив пальцем оставшиеся в миске взбитые сливки, слизывает их. – Сегодня же не четверг.
Я недоуменно воззряюсь на нее:
– Что-то я не пойму.
– Вафли в кафетерии готовят только по четвергам. А взбитые сливки – вообще по особым поводам. – Она опять подцепляет пальцем взбитые сливки. – А сегодня не особый повод.
– А вот и особый, – отвечаю я, и от ее слов меня бросает в жар. – Во всяком случае, для меня.
Чтобы не соврать, для меня это точно особый повод. Ведь на моем телефоне есть сообщение от Джексона, в котором он пишет, что это его любимая песня.
– Поверить не могу, что мой отец смог уговорить их приготовить тебе… – Должно быть, у меня все написано на лице, поскольку Мэйси осекается на середине фразы. – Этот завтрак прислал не мой отец, да?
Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Ведь если я скажу, что о завтраке для меня позаботился дядя Финн, она просто спросит его и все равно узнает правду. Если же я скажу ей, что завтрак доставлен не от него, она захочет узнать, от кого, а я, кажется, не готова сообщать ей, что еду мне прислал Джексон. Мне хочется, чтобы этот Джексон – тот, который выдает мне шутки о вампирах и присылает вафли со свежевзбитыми сливками, – остался моим секретом. Хотя бы на некоторое время.
Но по лицу Мэйси видно, что она от меня не отстанет. Хотя я не ответила на ее вопрос, она и так уже смекнула, что к чему.
Так что выбора у меня нет – придется сказать ей пусть сглаженную, но все-таки правду.
– Это ничего не значит. У меня все еще болит лодыжка, вот он мне и помог.
– Кто, Флинт? – спрашивает она, округлив глаза. – Или Джексон?
– А не все ли равно? – ухожу от ответа я.
– О боже! Это был Джексон! Это он уговорил нашего шеф-повара приготовить тебе вафли. Я и не знала, что такое возможно: она крепкий орешек и ее трудно уболтать. Если кто и мог это сделать, то только Джексон. Он очень ловок и всегда получает то, чего хочет. – Мэйси ухмыляется: – А сейчас – я в этом уверена – он хочет тебя.
Раздается стук в дверь, и я чувствую неимоверное облегчение.
– Не могла бы ты открыть? Меня все еще беспокоит лодыжка.
– Само собой! Мне ужасно хочется расспросить Джексона.
– Это не Джексон, – говорю я ей, но при одной мысли, что это может быть он, у меня начинают потеть ладони. Я сажусь прямее и лихорадочно пытаюсь хотя бы немного поправить свои безнадежно разлохмаченные волосы.
[9] Девушка с карими глазами (англ.). Ван Моррисон сочинил эту песню сразу после ухода из группы Them.