Я: Ты мой спаситель.
Сразу он не отвечает, и я начинаю обследовать поднос, проверяя, что Джексон заказал мне в кафетерии. Ответ прост: все.
Тут есть чашка кофе и чашка чая. Бутылка воды с газом и стакан апельсинового сока. Тут есть даже лед.
Я поднимаю с тарелок колпаки – на одной лежит большая порция яичницы с колбасой и большая булочка с корицей, от которой исходит восхитительный аромат. На второй же красуются бельгийские вафли с клубникой в сиропе и взбитыми сливками… и это в сердце Аляски. И к тому же в ноябре.
Я так тронута, что могла бы заплакать. И заплакала бы, не будь я так голодна.
Но я никак не смогу съесть это все, и мне следовало бы чувствовать себя виноватой из-за того, что еда пропадет зря. Однако вместо этого я улыбаюсь, не беспокоясь ни о чем.
У меня опять урчит в животе, на сей раз громче, и я принимаюсь за еду, решив начать с вафель. Потому что взбитые сливки плюс клубника плюс сироп равняются нирване.
Я уплетаю вафли с клубникой и взбитыми сливками, когда мой телефон наконец пикает опять – и, пытаясь добраться до него, я едва не опрокидываю поднос.
Джексон: Извини, у меня был тест.
Джексон: Яичница или вафли?
Я: Конечно, вафли.
Джексон: Я так и знал.
Джексон: Приложи пакет со льдом.
Я: Ого, какой ты командир.
Я: Лед я приложила, и знаешь ли, я могу сама позаботиться о себе.
Джексон: Ну, тогда это ты у нас командирша.
Возможно, мне следовало бы обидеться на его последние слова, но думаю, для парня, который раздобыл мне такой замечательный десерт, можно сделать некоторые поблажки. К тому же я, наверное, заслужила этот упрек.
Я: А как насчет тебя?
Я: Вафли или яичница?
Джексон: Ни то, ни другое.
Я: Тогда чего же ты желаешь?
Нажав на «Отправить», я тут же соображаю, что последнее мое сообщение было сформулировано неудачно. И начинаю психовать. Потому что мои слова несколько двусмысленны. Вот черт. Теперь он либо сочтет меня извращенкой, либо напишет в ответ какую-нибудь пошлость, а мне не хочется ни того, ни другого.
Я уже давно не обменивалась сообщениями с парнями, не флиртовала, и я не готова закончить нашу телефонную переписку вот так.
И совсем не готова прекратить общение с Джексоном, который и остроумен, и сексуален, и вызывает во мне такие чувства, которых никогда не вызывал никто другой. К тому же общаться с ним вот так куда легче, чем лично, когда он бывает загадочен и мрачен.
Проходит несколько секунд, ответа все нет, и я начинаю подумывать о том, чтобы швырнуть телефон в стену или утопиться в остатках кленового сиропа.
Но в конце концов я не делаю ни того, ни другого, а просто с нетерпением жду его ответа. А когда тот наконец приходит, затаиваю дыхание, активируя экран. Затем смеюсь, потому что…
Джексон: Вряд ли мы дошли до такого уровня отношений, когда задают друг другу подобные вопросы, но я уверен, что ты дашь мне знать, когда дойдем.
Хороший ответ.
Глава 25
Truly, madly, deeply bitten[8]
Остаток утра я провожу, лежа в кровати и ожидая сообщения от Джексона. Это в корне противоречит принципам феминизма, но, когда речь идет об этом парне, я не в силах контролировать мой мозг. К тому же больше мне нечего делать. Я прочла все, что было на моем «Киндле», и в отсутствие Мэйси больше не могу смотреть новые серии «Наследия». А если прибавить к этому мою больную лодыжку, из-за которой я никуда не могу пойти, то остается…
[8] Отсылка к песне группы «Сэвидж Гарден».